Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
Добавить в моё избранное
188 мин, 27 сек 8508
Веки ее беспокойно дрожали, дыхание было поверхностным, кожа — ледяной, а губы обзавелись голубоватой каемкой.
Надавив на основание челюсти я влил в рот Грейнджер зелье и, помассировав горло, заставил проглотить.
— А это не повредит ее… ей? — подал голос Поттер, и его очки тревожно засверкали.
— Нет. Минут через десять я сниму обездвиживающее заклинание, дам ей снотворное, и она просто уснет. И — вот, — протянул я ему еще флакон, — перечное зелье.
— Хорошо, — выдохнул он с облегчением. — Тогда я пойду? Раз у вас все будет нормально?
— У нас? — я взмахнул палочкой, блокируя камин. Поттер покосился на меня, но палочку не вытащил. — Для начала вы расскажете, почему не сказали мне, что ваша подруга — оборотень?
— Оборотень? — вытаращился на меня Поттер.
— Ну почти, — поморщился я. — Какая-то промежуточная стадия. Я умею складывать два и два, Поттер. Это как-то связано с Долгом Жизни и нашим приключением с ундинами? Какого черта Грейнджер теперь жаждет утопиться?
Он взъерошил свои без того лохматые волосы и застонал.
— Поттер, — вкрадчиво попросил я, — не паясничайте.
— Не было такого никогда, понимаете?! — взорвался он. — Да вы сами! Черт… Больше двух лет прошло — с ней все было в порядке! Ума не приложу, что вдруг такое случилось! Вы сами ее тогда обследовали и сказали, что трансформация остановилась! Что все хорошо!
Так-так-так-так-так-так… Кажется, я знаю, что такое случилось. Зов. Этот пресловутый зов. Или, скорее, все началось с отката от заклятья, под которое попал я. Что-то он в Грейнджер тоже стер. Может быть, защиту, может быть, ту грань, что отделяла ее от перерождения. Черт…
Я молча снял с камина блокировку, Поттер в последний раз кинул взгляд на Грейнджер и, благоразумно удержавшись от того, чтобы коснуться ее на прощание, нырнул в камин.
Я вернулся к Грейнджер и сел рядом. Зелье подействовало: лицо из пепельно-серого вновь стало просто бледным, а на лбу выступила испарина. Я снял спутывающее заклятье и услышал стон. Она приоткрыла глаза.
— Северус? — еле слышно спросила она.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Что… — Грейнджер попыталась приподняться, но я прижал ее плечи к подушке. — Что со мной случилось?
— Все хорошо, — постарался я ответить как можно проще.
— Все хорошо, — повторила она за мной, едва шевеля губами. — Мне нужно было тебе что-то сказать. Что-то очень важное.
Она наморщила лоб и снова застонала.
— Завтра. Ты все мне скажешь завтра, — я слегка приподнял ее за худые плечи и влил успокоительное.
— Селенит! — дернулась она. — Я видела!
— Тш-ш-ш, — положил я ее на место, и Грейнджер закрыла глаза. — Завтра.
Я убрал волосы с ее лица. Страдальческая гримаса на нем разгладилась.
— Ты ведь никуда не уйдешь? — прошептала она, засыпая. — Северус…
— Куда ж я денусь с подводной лодки, — пробормотал я, отодвигая Грейнджер к стенке и вытягиваясь на кровати с краю.
В конце концов, это моя спальня, моя кровать и моя подруга Грейнджер.
Я положил руку под голову и закрыл глаза.
— Нокс.
Грейнджер лежала спиной ко мне. Компактно лежала, словно ложка в ложке — всеми нужными выпуклостями там, где нужно. В принципе, довольно уютно, если бы при этом ее голова не отдавила мне одну руку, а вторую Грейнджер весьма мило не прижимала бы к своей чахлой груди. Даже через рубашку моя рука ощущала тепло ее тела и размеренный стук сердца.
Чуть склонил голову вниз и сразу же уткнулся носом в кудрявую макушку. Ее волосы пахли чем-то теплым и приятным. Как домашняя выпечка с легкой ноткой горечи полыни. Я слегка шевельнул рукой, которую она держала, и внезапно хорошо так осознал, что ладонь моя вполне себе по-хозяйски располагается в вырезе ее рубашки и обхватывает грудь. В бюстгальтере. На ощупь — кружевном. Большой палец достиг края кружева и скользнул по нежной коже. Я замер, почувствовав боль внизу живота. Это же Грейнджер! Но, похоже, телу моему стало абсолютно все равно. Кровь исправно приливала к члену, которому стало слишком тесно в брюках, ведь я вчера их так и не снял, прежде чем лечь. Грейнджер шевельнулась, слегка прогнулась в пояснице и теснее прижалась своей задницей к моему паху. Я едва не застонал. Стиснув зубы, я старался дышать размеренно и ровно, пытаясь отгородиться от ее присутствия. Но без толку: каждый дюйм моего тела реагировал на нее. Острые лопатки, ноги, переплетенные с моими, ее запах… Мне стало жарко.
Я закрыл глаза, но стало только хуже. Перед мысленным взором отчетливо предстала небольшая грудь с мягким розовым соском, который я беру в рот, слегка посасываю, и сосок наливается, превращаясь в маленькую темную вишенку, которую я перекатываю во рту.
Надавив на основание челюсти я влил в рот Грейнджер зелье и, помассировав горло, заставил проглотить.
— А это не повредит ее… ей? — подал голос Поттер, и его очки тревожно засверкали.
— Нет. Минут через десять я сниму обездвиживающее заклинание, дам ей снотворное, и она просто уснет. И — вот, — протянул я ему еще флакон, — перечное зелье.
— Хорошо, — выдохнул он с облегчением. — Тогда я пойду? Раз у вас все будет нормально?
— У нас? — я взмахнул палочкой, блокируя камин. Поттер покосился на меня, но палочку не вытащил. — Для начала вы расскажете, почему не сказали мне, что ваша подруга — оборотень?
— Оборотень? — вытаращился на меня Поттер.
— Ну почти, — поморщился я. — Какая-то промежуточная стадия. Я умею складывать два и два, Поттер. Это как-то связано с Долгом Жизни и нашим приключением с ундинами? Какого черта Грейнджер теперь жаждет утопиться?
Он взъерошил свои без того лохматые волосы и застонал.
— Поттер, — вкрадчиво попросил я, — не паясничайте.
— Не было такого никогда, понимаете?! — взорвался он. — Да вы сами! Черт… Больше двух лет прошло — с ней все было в порядке! Ума не приложу, что вдруг такое случилось! Вы сами ее тогда обследовали и сказали, что трансформация остановилась! Что все хорошо!
Так-так-так-так-так-так… Кажется, я знаю, что такое случилось. Зов. Этот пресловутый зов. Или, скорее, все началось с отката от заклятья, под которое попал я. Что-то он в Грейнджер тоже стер. Может быть, защиту, может быть, ту грань, что отделяла ее от перерождения. Черт…
Я молча снял с камина блокировку, Поттер в последний раз кинул взгляд на Грейнджер и, благоразумно удержавшись от того, чтобы коснуться ее на прощание, нырнул в камин.
Я вернулся к Грейнджер и сел рядом. Зелье подействовало: лицо из пепельно-серого вновь стало просто бледным, а на лбу выступила испарина. Я снял спутывающее заклятье и услышал стон. Она приоткрыла глаза.
— Северус? — еле слышно спросила она.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Что… — Грейнджер попыталась приподняться, но я прижал ее плечи к подушке. — Что со мной случилось?
— Все хорошо, — постарался я ответить как можно проще.
— Все хорошо, — повторила она за мной, едва шевеля губами. — Мне нужно было тебе что-то сказать. Что-то очень важное.
Она наморщила лоб и снова застонала.
— Завтра. Ты все мне скажешь завтра, — я слегка приподнял ее за худые плечи и влил успокоительное.
— Селенит! — дернулась она. — Я видела!
— Тш-ш-ш, — положил я ее на место, и Грейнджер закрыла глаза. — Завтра.
Я убрал волосы с ее лица. Страдальческая гримаса на нем разгладилась.
— Ты ведь никуда не уйдешь? — прошептала она, засыпая. — Северус…
— Куда ж я денусь с подводной лодки, — пробормотал я, отодвигая Грейнджер к стенке и вытягиваясь на кровати с краю.
В конце концов, это моя спальня, моя кровать и моя подруга Грейнджер.
Я положил руку под голову и закрыл глаза.
— Нокс.
Глава 10
Мне было неудобно. Рука затекла, шея затекла, а поясница вообще задеревенела. Прокрутив в голове последние события прошлой ночи, я мысленно застонал. Но глаза открывать все же пришлось.Грейнджер лежала спиной ко мне. Компактно лежала, словно ложка в ложке — всеми нужными выпуклостями там, где нужно. В принципе, довольно уютно, если бы при этом ее голова не отдавила мне одну руку, а вторую Грейнджер весьма мило не прижимала бы к своей чахлой груди. Даже через рубашку моя рука ощущала тепло ее тела и размеренный стук сердца.
Чуть склонил голову вниз и сразу же уткнулся носом в кудрявую макушку. Ее волосы пахли чем-то теплым и приятным. Как домашняя выпечка с легкой ноткой горечи полыни. Я слегка шевельнул рукой, которую она держала, и внезапно хорошо так осознал, что ладонь моя вполне себе по-хозяйски располагается в вырезе ее рубашки и обхватывает грудь. В бюстгальтере. На ощупь — кружевном. Большой палец достиг края кружева и скользнул по нежной коже. Я замер, почувствовав боль внизу живота. Это же Грейнджер! Но, похоже, телу моему стало абсолютно все равно. Кровь исправно приливала к члену, которому стало слишком тесно в брюках, ведь я вчера их так и не снял, прежде чем лечь. Грейнджер шевельнулась, слегка прогнулась в пояснице и теснее прижалась своей задницей к моему паху. Я едва не застонал. Стиснув зубы, я старался дышать размеренно и ровно, пытаясь отгородиться от ее присутствия. Но без толку: каждый дюйм моего тела реагировал на нее. Острые лопатки, ноги, переплетенные с моими, ее запах… Мне стало жарко.
Я закрыл глаза, но стало только хуже. Перед мысленным взором отчетливо предстала небольшая грудь с мягким розовым соском, который я беру в рот, слегка посасываю, и сосок наливается, превращаясь в маленькую темную вишенку, которую я перекатываю во рту.
Страница 28 из 53
