Сердечная недостаточность

И тут Грейнджер прогибается мне навстречу, а руки мои скользят по тонкой талии ниже, к маленькой крепкой попке. И я слышу стон и тихий шепот:

— Северус… — и слабым голосом, но вполне отчетливо: — Северус?

Грейнджер снова зашевелилась, мой член — тоже, и я как-то весьма ясно и четко понял, что не почувствовать мое возбуждение может разве что труп. А Грейнджер явно жива и даже не спит. Я отшатнулся, забыв о плохо слушающихся конечностях и том, что лежу с краю. Грохот от моего падения докатился, наверное, до Большого зала. Именно такой гул, как от большого колокола, стоял у меня в голове. Превозмогая боль и игнорируя разноцветные круги перед глазами, я перевернулся на живот и попытался осторожно подняться.

— Северус, тебе плохо? — лохматая голова Грейнджер свесилась с кровати. На помятом со сна лице читалась тревога.

Нет, мать твою, мне — хорошо! Мне — лучше всех! Я застонал, из последних сил рванул тело с пола и на полусогнутых засеменил к ванной. Едва я закрыл ее на крючок и со стоном опустился на край ванны, как услышал осторожный стук.

— Северус! Северус, — тихо звала она. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Я снова застонал, уткнувшись лицом в ладони. Конечно, вы можете помочь, Грейнджер! Заткнитесь!

— Северус! — она застучала громче. — Открой! Мне надо тебе что-то сказать!

Я открыл воду и начал раздеваться. Каждое движение причиняло боль. Рубашка упала на пол. Я взялся за пуговицы брюк. Так много пуговиц на брюках придумал садист и извращенец. То ли дело маггловские «молнии». Как у Грейнджер на ее джинсах. Вж-жик — и готово. А там — маленькие белые трусики. Не-ет! Ч-черт. Член вырвался на свободу и требовательно уперся головкой мне в живот. Я застонал, на этот раз от облегчения.

— Северус! Профессор Снейп! У вас все в порядке?! — забарабанила она в дверь.

Я влез в ванну и включил душ. Мне нужна была разрядка. Немедленно. Прямо сейчас. Теплые струи воды ласкали мне плечи, спускались ниже вдоль спины, скользили по ягодицам. Я сжал член. Мне было больно. Я застонал. Это было так больно, что казалось даже приятным.

— Профессор Снейп! Или вы немедленно открываете, или я за себя не отвечаю! — надрывалась Грейнджер под дверью. — Я что — не знаю, какой у мужчин стояк по утрам бывает?! Прекратите корчить из себя идиота!

З-зараза! Я застонал, уперся горячим лбом в стену и осторожно начал двигать рукой. Да, вот так — медленно, стараясь не поранить туго натянутую кожу. Словно тонкие женские пальчики пробежались по набухшим венам. И губы — нежные и мягкие. Они обхватили головку и слегка пососали, кончиком языка, проникнув в дырочку. Я содрогнулся, схватившись за кран. Губы усилили нажим, вбирая мой член все больше и больше. Влажный горячий рот, неутомимо насаживающийся на меня раз за разом все глубже и глубже. Напряженный язык и слегка царапающие тонкую кожицу зубы… Волна удовольствия пробежала вдоль позвоночника, и я застонал. Умелые пальчики сжимают мои яички и сдавливают основание члена, помогая рту почти полностью взять его. Еще, еще… Моя рука зарывается в копну каштановых волос, задавая темп и ритм. Да… Да. Да! Да!

О да!

Я изливался долго, содрогаясь всем телом, бессильно опустившись на колени. Едва смолк шум в ушах и восстановилось нормальное кровообращение, я поднялся на ноги. Грейнджер за дверью давно затихла, видимо, ушла.

Я помылся, почистил зубы, протер запотевшее зеркало и уставился на свое отражение. Сколько тебе? Пятьдесят четыре? И все еще боишься оказаться посмешищем? Красавец-мужчина! Нос крючком, на нем горбина. Рожа — краше в гроб кладут. Глаза — отнюдь не изумруд. Как там дальше в рифму? Урод, в общем, потрепанный жизнью и слегка побитый молью. Что у нас там в дебете? Орден Мерлина, отличная лаборатория и пустой дом. Учебник, несколько открытий и сомнительная честь состоять в аврорате на побегушках. И желчный мелочный характер впридачу. Не густо, но самокритично.

Надев банный халат, я вышел из ванной и почти сразу же наткнулся на ненавидящий взгляд Грейнджер. Она сидела на краю кровати, сдвинув колени, как примерная ученица, и, держа что-то в руках, смотрела на меня так, словно знала, что двадцать минут назад делала мне в ванной минет. Воображаемый, но чертовски хороший! Можно сказать, отличный и вполне профессиональный! Разве может мисс Всезнайка делать что-то плохо? Да ни за что!

— Палочку верните, — разомкнула она губы.

Я задержал на них взгляд. Грейнджер, вспыхнув, вцепилась побелевшими пальцами в рамку для фотографии. Видимо, взяла ее на моем столе. Я кивнул на полку и только тогда понял, что все это время проторчал столбом на пороге ванной.

Грейнджер аккуратно положила рамку на кровать. Подойдя к полкам, встала на цыпочки и нащупала на верхней свою палочку. Так же молча прошла к дверям и уже на пороге обернулась.

— Для информации: у некоторых женщин утром гормональный фон повышается почти так же сильно, как у мужчин.