Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
Добавить в моё избранное
188 мин, 27 сек 8523
А, может быть, и просто свихнулся, конечно.
Поттер выдохнул, взъерошил волосы и потер лоб. Потом вскочил и забегал по кабинету. Минерва, поджав губы, сидела в кресле, закаменев и уставившись в одну точку. Наконец она глубоко вдохнула, опустила на стол ладони и властно сказала:
— Так. Начинаем эвакуацию детей. Надо оповестить родителей, чтобы были готовы их принять. Гарри, организуй охрану. Северус, будешь встречать прибывающих родителей — нужно, чтобы все прошло четко и слаженно. Гермиона…
— Прости, Минерва, — встрепенулась она, словно очнувшись. — Мне еще нужно кое-что проверить. Гарри, дай мне карту.
Поттер беспрекословно протянул ей пергамент. Внутри у меня все закипело. Какого лысого Мерлина эта маленькая идиотка так безалаберно себя ведет, зная, что охотились именно за ней? Непонятно, правда, зачем кому-то понадобилось подселять кого-то именно в ее тело. Может быть, я тоже сошел бы в качестве вместилища? Черт!
— Думаю, Гермиона, тебе следует отправиться домой прямо сейчас. Тебе небезопасно находиться в Хогвартсе. Тем более, что-то такое «проверять» в твоем состоянии, — я был настроен решительно.
По взгляду Поттера, который он на меня кинул, я внезапно понял, что сказал что-то не то. Гермиона сидела, растерянно глядя на меня.
— Мне надо идти, — поднялась Минерва. — Гермиона, я согласна с Северусом. Здесь небезопасно. Как только освободишься, отправляйся домой. Я буду в Большом зале — сделаю объявление для учеников и преподавателей.
Она торопливо вышла.
— Отправишься в Нору, как мы и договаривались, — Поттер подошел к ней, положил руку на плечо и попытался заглянуть в глаза. — Там Джеймс, охрана… Джинни будет страшно рада — вы так редко видитесь.
Они договаривались! За моей спиной! Нет, конечно, кто я такой!? Мне хотелось придушить этого недоноска. Но пока он был еще нужен, а потому я просто попытался успокоиться и не срываться на ор, донося свою мысль как можно более убедительно и доходчиво.
— Никаких «как только освободишься», Гермиона. Я понимаю все, кроме безответственности, которую ты проявляешь. В твоем положении ты должна думать не только о себе, но и о ребенке, которого носишь, — я встал. — Я соберу твои вещи и отправлю в Нору следом за тобой.
Гермиона зажмурилась, а Поттер набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать.
— Не надо, Гарри, — остановила она его и решительно поднялась, — тебе надо идти, а мне нужно закончить свои дела. Я сама.
Поттер с сомнением посмотрел на меня и тоже вышел. Гермиона стояла, сжав кулаки. Я ждал. И дождался. Она повернулась ко мне — лицо ее было холодно и спокойно.
— Ты не смеешь мне указывать, Северус. Ты не имеешь никакого права говорить мне что, как и когда делать, — сказала Гермиона, четко выговаривая слова. Худенькие плечи ее, обтянутые футболкой, расправились, а сама она словно стала выше ростом. — Я прекрасно понимаю, что твоя забота продиктована в первую очередь тем, что я ношу твоего ребенка, и не имеет ни малейшего отношения ко мне лично. Я знаю, как ты ко мне относишься. Ты меня еле терпишь, я тебя раздражаю, ты считаешь меня страшной и никуда не годной истеричкой. Это мерзко, Северус. Не смей превращать меня в безмолвный и безропотный инкубатор для вынашивания своего ребенка, ясно?!
В конце концов она сорвалась на крик, и лицо ее исказила гримаса ярости. Неимоверным усилием воли я подавил теплую волну, всколыхнувшуюся внутри меня, — это мой ребенок! У меня будет дочь! Моя дочь! Наша дочь! И, шагнув к Гермионе, попытался обнять ее за плечи. Она вырвалась и, отвернувшись, отошла к столу. Она стояла там, обняв себя руками, а мне захотелось взять — и хорошенько встряхнуть ее, а потом стиснуть так, чтобы хрустнули кости. Я не знал, что делать. Что сказать, чтобы не разрушить все окончательно? Какие подобрать слова, чтобы не увидеть на ее лице презрения? Или жалости. Жалости к себе я просто не переживу.
— Гермиона, — я подошел к ней сзади, хотел коснуться, но не решился. Она была похожа ежика, свернувшегося клубком и ощетинившегося колючками. На очень несчастного ежика. Я опустил руку, сжав ее в кулак. — Послушай. Я понимаю, что совсем не похож на подарок судьбы. Но мы ведь как-то жили вместе. Значит, ты что-то такое увидела во мне… что может помочь нам еще раз… попробовать.
— Я же «синий чулок Грейнджер», — глухо сказала она. — Как там насчет твоей теории о последнем шансе? Я ничего иного, видимо, не заслуживаю. Только «попробовать».
Мне хотелось откусить свой поганый язык. Я едва не застонал в голос. Старый осел!
— Вы еще здесь?!
В кабинет влетел запыхавшийся злой Поттер. Гермиона вздрогнула, украдкой утерла глаза и повернулась.
— Мы блокированы! — обрадовал он нас. — Вот!
Он схватил с полки дымолетный порошок и кинул его в камин. Ничего не произошло, словно он подбросил туда пригоршню обычной золы.
Поттер выдохнул, взъерошил волосы и потер лоб. Потом вскочил и забегал по кабинету. Минерва, поджав губы, сидела в кресле, закаменев и уставившись в одну точку. Наконец она глубоко вдохнула, опустила на стол ладони и властно сказала:
— Так. Начинаем эвакуацию детей. Надо оповестить родителей, чтобы были готовы их принять. Гарри, организуй охрану. Северус, будешь встречать прибывающих родителей — нужно, чтобы все прошло четко и слаженно. Гермиона…
— Прости, Минерва, — встрепенулась она, словно очнувшись. — Мне еще нужно кое-что проверить. Гарри, дай мне карту.
Поттер беспрекословно протянул ей пергамент. Внутри у меня все закипело. Какого лысого Мерлина эта маленькая идиотка так безалаберно себя ведет, зная, что охотились именно за ней? Непонятно, правда, зачем кому-то понадобилось подселять кого-то именно в ее тело. Может быть, я тоже сошел бы в качестве вместилища? Черт!
— Думаю, Гермиона, тебе следует отправиться домой прямо сейчас. Тебе небезопасно находиться в Хогвартсе. Тем более, что-то такое «проверять» в твоем состоянии, — я был настроен решительно.
По взгляду Поттера, который он на меня кинул, я внезапно понял, что сказал что-то не то. Гермиона сидела, растерянно глядя на меня.
— Мне надо идти, — поднялась Минерва. — Гермиона, я согласна с Северусом. Здесь небезопасно. Как только освободишься, отправляйся домой. Я буду в Большом зале — сделаю объявление для учеников и преподавателей.
Она торопливо вышла.
— Отправишься в Нору, как мы и договаривались, — Поттер подошел к ней, положил руку на плечо и попытался заглянуть в глаза. — Там Джеймс, охрана… Джинни будет страшно рада — вы так редко видитесь.
Они договаривались! За моей спиной! Нет, конечно, кто я такой!? Мне хотелось придушить этого недоноска. Но пока он был еще нужен, а потому я просто попытался успокоиться и не срываться на ор, донося свою мысль как можно более убедительно и доходчиво.
— Никаких «как только освободишься», Гермиона. Я понимаю все, кроме безответственности, которую ты проявляешь. В твоем положении ты должна думать не только о себе, но и о ребенке, которого носишь, — я встал. — Я соберу твои вещи и отправлю в Нору следом за тобой.
Гермиона зажмурилась, а Поттер набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать.
— Не надо, Гарри, — остановила она его и решительно поднялась, — тебе надо идти, а мне нужно закончить свои дела. Я сама.
Поттер с сомнением посмотрел на меня и тоже вышел. Гермиона стояла, сжав кулаки. Я ждал. И дождался. Она повернулась ко мне — лицо ее было холодно и спокойно.
— Ты не смеешь мне указывать, Северус. Ты не имеешь никакого права говорить мне что, как и когда делать, — сказала Гермиона, четко выговаривая слова. Худенькие плечи ее, обтянутые футболкой, расправились, а сама она словно стала выше ростом. — Я прекрасно понимаю, что твоя забота продиктована в первую очередь тем, что я ношу твоего ребенка, и не имеет ни малейшего отношения ко мне лично. Я знаю, как ты ко мне относишься. Ты меня еле терпишь, я тебя раздражаю, ты считаешь меня страшной и никуда не годной истеричкой. Это мерзко, Северус. Не смей превращать меня в безмолвный и безропотный инкубатор для вынашивания своего ребенка, ясно?!
В конце концов она сорвалась на крик, и лицо ее исказила гримаса ярости. Неимоверным усилием воли я подавил теплую волну, всколыхнувшуюся внутри меня, — это мой ребенок! У меня будет дочь! Моя дочь! Наша дочь! И, шагнув к Гермионе, попытался обнять ее за плечи. Она вырвалась и, отвернувшись, отошла к столу. Она стояла там, обняв себя руками, а мне захотелось взять — и хорошенько встряхнуть ее, а потом стиснуть так, чтобы хрустнули кости. Я не знал, что делать. Что сказать, чтобы не разрушить все окончательно? Какие подобрать слова, чтобы не увидеть на ее лице презрения? Или жалости. Жалости к себе я просто не переживу.
— Гермиона, — я подошел к ней сзади, хотел коснуться, но не решился. Она была похожа ежика, свернувшегося клубком и ощетинившегося колючками. На очень несчастного ежика. Я опустил руку, сжав ее в кулак. — Послушай. Я понимаю, что совсем не похож на подарок судьбы. Но мы ведь как-то жили вместе. Значит, ты что-то такое увидела во мне… что может помочь нам еще раз… попробовать.
— Я же «синий чулок Грейнджер», — глухо сказала она. — Как там насчет твоей теории о последнем шансе? Я ничего иного, видимо, не заслуживаю. Только «попробовать».
Мне хотелось откусить свой поганый язык. Я едва не застонал в голос. Старый осел!
— Вы еще здесь?!
В кабинет влетел запыхавшийся злой Поттер. Гермиона вздрогнула, украдкой утерла глаза и повернулась.
— Мы блокированы! — обрадовал он нас. — Вот!
Он схватил с полки дымолетный порошок и кинул его в камин. Ничего не произошло, словно он подбросил туда пригоршню обычной золы.
Страница 43 из 53
