Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19618
Но эту мысль я не озвучила, почему-то посчитав, что Нарциссе незачем знать о моих переживаниях.
— Белла, послушай меня, — вновь заговорила сестра. — Я знаю, как тебе помочь. Я говорила с Люциусом, он сказал, что и тебя вполне могут освободить. Все, что ты должна сделать, — это сказать, что Темный Лорд применял Империус и к тебе.
После этого Нарцисса резко замолчала, закрыв рот ладошкой. Она только теперь осознала, что именно сказала, и подобное могло лишь привести меня в ярость. Не сдержавшись, я сжала руку сестры с такой силой, что Цисси вскрикнула и снова отшатнулась от меня.
— Никогда не смей даже предлагать мне этого, — прошипела я, вцепившись руками в решетку, желая находиться как можно ближе к Нарциссе. — Я никогда не предам любимого человека так, как сделала это ты. Никогда не откажусь от Тома, чего бы мне это ни стоило. Пусть меня сгноят в этой камере, но я всегда останусь верна ему.
На какое-то время в воздухе повисла напряженная, тягучая тишина, в которой слышалось лишь дыхание Нарциссы и непрекращающийся стук капель. Тем временем Цисси медленно придвинулась ко мне и взяла за руки. Она снова плакала, тихонько всхлипывая и больше не пытаясь скрыть слез. Ее лицо было всего в нескольких дюймах от моего, я снова чувствовала запах ее духов, так причудливо смешивающийся с ароматом ее волос. Мне тут же вспомнилось, как в детстве я любила расчесывать ее роскошные локоны и зарываться в них лицом. Теперь же казалось, что это происходило вовсе не со мной, что эти картины всего лишь были нарисованы моим больным воображением, а все мое настоящее сконцентрировалось здесь, в тесной и унылой камере. Нарцисса дотронулась рукой до моей щеки, и от этого теплого касания я вздрогнула. Давно забытое тепло, как будто бы я уже целую вечность провела в холоде и сырости.
— Белла, я прошу тебя, откажись от тюрьмы, соври, — умоляюще зашептала она. — Ты сможешь жить по-новому, с нами… Пожалуйста…
Она плакала, сжимала мои руки в своих ладонях, целовала лицо и шептала что-то о том, что не сможет без меня. А я только усмехнулась в ответ, обняв ее через решетку.
— Я не могу… — тихо сказала я. — Я не могу его оставить во второй раз, Цисси…
Так захотелось разрыдаться, дать волю слезам, зарывшись лицом в волосы сестры, почувствовать, как она меня утешает и успокаивает. И, глядя на нее, как всегда, понимать, что ближе ее мне мог быть только Том.
— Пойми, я вполне отдаю себе отчет, — прошептала я ей на ухо, касаясь губами гладкой кожи. — Я пытала Лонгботтомов, возможно, и убила их…
— Нет, — покачала головой сестра. — Они живы, сейчас находятся в Мунго, у них помутился рассудок, но ведь ты не убила их.
— Зато я убивала других, — произнесла я. — И с гордостью скажу, что делала это во имя моего повелителя.
Цисси хотела сказать еще что-то, но, видимо, не смогла, продолжая только перебирать пальцами спутанные пряди моих волос. А я взглянула на нее и попыталась выдавить из себя улыбку.
— Все будет хорошо, сестренка, — сказала я. — Очень скоро мы снова будем вместе, будем пить шампанское и радоваться победе нашего Лорда.
Цисси грустно улыбнулась, а я отстранилась, прислонившись спиной к каменной стене.
— Когда суд? — сухо спросила я.
— Через три дня, — улыбка с лица Нарциссы исчезла, она медленно поднялась на ноги.
Как же долго будут тянуться эти дни… Опять сидеть в одиночестве в холодной камере, слушать перестук капель и ждать, ждать, ждать. Но что для меня все эти ожидания, если они во имя Темного Лорда? Я не раз клялась себе, что ради него стерплю все, что угодно, и сейчас пришло время это доказать. Чтобы тогда, когда он вернется, я бросилась к его ногам, и он увидел, насколько я верна ему. Я блаженно улыбнулась, представляя его довольное лицо и спокойный голос. Всего лишь три дня до того, как начнется отсчет, до того, как я буду часами сидеть и смотреть на свою Метку, ожидая, когда же она запылает.
Я услышала, как шуршит одежда Нарциссы, как она вздыхает, как постепенно стихает стук ее каблучков. Хорошо, что она ничего не сказала на прощание, что я больше не услышала ее голос — было так трудно терпеть ее присутствие и видеть ее слезы, напоминающие обо всех бедах, которые принесло это ужасное пророчество. Зачем? Почему? Наверное, этого не знает даже Темный Лорд. Но, что бы ни случилось, я буду надеяться, и никакие дементоры не смогут убить во мне это чувство, как бы ни старались. Стоит только эту надежду спрятать далеко, в глубину души, чтобы никто не узнал о ней раньше времени и не посмел отобрать.
припомнить, среди упорных
стараний собрать разрозненные приметы
того состояния кажущегося
небытия, в какое впала моя душа,
бывали минуты, когда мне
мнился успех; не раз — очень
ненадолго — мне удавалось вновь
призвать чувства, которые, как
понимал я по зрелом размышленье,
я мог испытать не иначе, как во
время своего кажущегося
беспамятства«.»
(Эдгар Алан По «Колодец и маятник»)
«…
— Белла, послушай меня, — вновь заговорила сестра. — Я знаю, как тебе помочь. Я говорила с Люциусом, он сказал, что и тебя вполне могут освободить. Все, что ты должна сделать, — это сказать, что Темный Лорд применял Империус и к тебе.
После этого Нарцисса резко замолчала, закрыв рот ладошкой. Она только теперь осознала, что именно сказала, и подобное могло лишь привести меня в ярость. Не сдержавшись, я сжала руку сестры с такой силой, что Цисси вскрикнула и снова отшатнулась от меня.
— Никогда не смей даже предлагать мне этого, — прошипела я, вцепившись руками в решетку, желая находиться как можно ближе к Нарциссе. — Я никогда не предам любимого человека так, как сделала это ты. Никогда не откажусь от Тома, чего бы мне это ни стоило. Пусть меня сгноят в этой камере, но я всегда останусь верна ему.
На какое-то время в воздухе повисла напряженная, тягучая тишина, в которой слышалось лишь дыхание Нарциссы и непрекращающийся стук капель. Тем временем Цисси медленно придвинулась ко мне и взяла за руки. Она снова плакала, тихонько всхлипывая и больше не пытаясь скрыть слез. Ее лицо было всего в нескольких дюймах от моего, я снова чувствовала запах ее духов, так причудливо смешивающийся с ароматом ее волос. Мне тут же вспомнилось, как в детстве я любила расчесывать ее роскошные локоны и зарываться в них лицом. Теперь же казалось, что это происходило вовсе не со мной, что эти картины всего лишь были нарисованы моим больным воображением, а все мое настоящее сконцентрировалось здесь, в тесной и унылой камере. Нарцисса дотронулась рукой до моей щеки, и от этого теплого касания я вздрогнула. Давно забытое тепло, как будто бы я уже целую вечность провела в холоде и сырости.
— Белла, я прошу тебя, откажись от тюрьмы, соври, — умоляюще зашептала она. — Ты сможешь жить по-новому, с нами… Пожалуйста…
Она плакала, сжимала мои руки в своих ладонях, целовала лицо и шептала что-то о том, что не сможет без меня. А я только усмехнулась в ответ, обняв ее через решетку.
— Я не могу… — тихо сказала я. — Я не могу его оставить во второй раз, Цисси…
Так захотелось разрыдаться, дать волю слезам, зарывшись лицом в волосы сестры, почувствовать, как она меня утешает и успокаивает. И, глядя на нее, как всегда, понимать, что ближе ее мне мог быть только Том.
— Пойми, я вполне отдаю себе отчет, — прошептала я ей на ухо, касаясь губами гладкой кожи. — Я пытала Лонгботтомов, возможно, и убила их…
— Нет, — покачала головой сестра. — Они живы, сейчас находятся в Мунго, у них помутился рассудок, но ведь ты не убила их.
— Зато я убивала других, — произнесла я. — И с гордостью скажу, что делала это во имя моего повелителя.
Цисси хотела сказать еще что-то, но, видимо, не смогла, продолжая только перебирать пальцами спутанные пряди моих волос. А я взглянула на нее и попыталась выдавить из себя улыбку.
— Все будет хорошо, сестренка, — сказала я. — Очень скоро мы снова будем вместе, будем пить шампанское и радоваться победе нашего Лорда.
Цисси грустно улыбнулась, а я отстранилась, прислонившись спиной к каменной стене.
— Когда суд? — сухо спросила я.
— Через три дня, — улыбка с лица Нарциссы исчезла, она медленно поднялась на ноги.
Как же долго будут тянуться эти дни… Опять сидеть в одиночестве в холодной камере, слушать перестук капель и ждать, ждать, ждать. Но что для меня все эти ожидания, если они во имя Темного Лорда? Я не раз клялась себе, что ради него стерплю все, что угодно, и сейчас пришло время это доказать. Чтобы тогда, когда он вернется, я бросилась к его ногам, и он увидел, насколько я верна ему. Я блаженно улыбнулась, представляя его довольное лицо и спокойный голос. Всего лишь три дня до того, как начнется отсчет, до того, как я буду часами сидеть и смотреть на свою Метку, ожидая, когда же она запылает.
Я услышала, как шуршит одежда Нарциссы, как она вздыхает, как постепенно стихает стук ее каблучков. Хорошо, что она ничего не сказала на прощание, что я больше не услышала ее голос — было так трудно терпеть ее присутствие и видеть ее слезы, напоминающие обо всех бедах, которые принесло это ужасное пророчество. Зачем? Почему? Наверное, этого не знает даже Темный Лорд. Но, что бы ни случилось, я буду надеяться, и никакие дементоры не смогут убить во мне это чувство, как бы ни старались. Стоит только эту надежду спрятать далеко, в глубину души, чтобы никто не узнал о ней раньше времени и не посмел отобрать.
Эпилог. Ветер надежды
«Среди частых и трудных усилий»припомнить, среди упорных
стараний собрать разрозненные приметы
того состояния кажущегося
небытия, в какое впала моя душа,
бывали минуты, когда мне
мнился успех; не раз — очень
ненадолго — мне удавалось вновь
призвать чувства, которые, как
понимал я по зрелом размышленье,
я мог испытать не иначе, как во
время своего кажущегося
беспамятства«.»
(Эдгар Алан По «Колодец и маятник»)
«…
Страница 131 из 133
