Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19494
ИскуплениеТебе больно идти, тебе трудно дышать,
У тебя вместо сердца — открытая рана,
Но ты все-таки делаешь еще один шаг
Сквозь полынь и терновник к небесам долгожданным
(Флер, «Для того, кто умел верить»)
Когда я вернулась в Лестрейндж-Холл, часы пробили полночь. В гостиной, как всегда, было тепло и уютно, в камине весело плясали языки пламени, негромко потрескивали дрова. Но вот только теперь это место, которое столько лет для меня было таким родным, стало казаться чужим и незнакомым, словно я оказалась здесь впервые. Неужели за один вечер все так сильно изменилось? Или наоборот стало прежним?
Я осторожно ступила на ковер, все так же кутаясь в порванную мантию, и уставшим взглядом обвела комнату. Шторы были плотно задвинуты, мое кресло отодвинуто от очага, а на диване, опустив голову на подушку и закрыв глаза, полулежал Рудольфус Хорошо, что он уснул, ведь иначе бы я не избежала множества вопросов, а сейчас мне хотелось лишь одного — побыть наедине с собой.
Тихонько прокравшись к лестнице, ведущей на второй этаж, я было облегченно вздохнула, что Руди не проснулся, как вдруг услышала оклик. Я обернулась и посмотрела на проснувшегося мужа, который резко сел на диване и устремил на меня взгляд.
— Белла, почему так поздно? — с тревогой в голосе спросил он. — Что-то случилось?
— Все хорошо, Руди, я просто устала, — прошептала я, и это было чистой правдой. После всего, что мне довелось пережить за последние часы, я не чувствовала под собой ног, а голова раскалывалась от боли, не говоря уже обо всех моих эмоциях.
Рудольфус, как будто не услышав моих слов, поднялся с дивана и подошел ко мне, внимательно глядя в мое лицо.
— О чем вы говорили, Белла? — настойчиво спросил Руди. — Что случилось?
Неужели по мне было так хорошо видно, что действительно что-то не так? Опасаясь, что Руди увидит это по глазам, я отступила на шаг, стараясь спрятаться в тени.
— Ничего не случилось, Руди. А то, о чем мы говорили, тебя не касается, — прошептала я. Если бы я не была такой уставшей, то непременно бы разозлилась.
— Он пытал тебя, да?
На миг к моему горлу подступил комок, руки затряслись — невозможно было спокойно вспоминать о той боли, которую сегодня причинило всего лишь одно заклинание.
— Не говори глупостей, Руди, — решительно отрезала я и попыталась продолжить свой путь в спальню, но внезапно Рудольфус схватил меня за руку и притянул к себе. Рукав мантии задрался, обнажая на руке еще свежую рану, очертания которой напоминали череп и змею. Все произошло так стремительно, что я не успела опомниться, а Рудольфус лишь с расширенными от удивления глазами взирал на Черную Метку. Как только я пришла в себя, то сразу же отдернула руку и раздраженно посмотрела на Руди, который все еще не пришел в себя от удивления.
— Он… поставил тебе Метку? — выдавил Рудольфус.
— Да, а что здесь такого? — пожала плечами я.
На какое-то мгновение я вдруг испытала прилив непонятной гордости, и, наверное, если бы не пережитый шок, то была бы очень довольна собой.
— Даже я ждал получения Черной Метки целых полгода! — воскликнул Рудольфус. — Другие добиваются ее годами, ведь это такая большая честь… Это значит, что он впустил тебя во Внутренний Круг…
— И что с того, Руди? — устало спросила я. Почему-то резко стало холодно, и мне было в тягость стоять посреди полутемного холла и слушать удивленно-взволнованные возгласы мужа. Хотелось поскорее подняться наверх и принять ванну.
— Просто такого не случалось прежде… — задумчиво произнес Рудольфус и снова пристально посмотрел на меня. От этого я почувствовала себя более чем неловко.
— Мне кажется, что у Темного Лорда были свои причины поставить мне Метку сразу, не спрашивая твого совета, — отрезала я и, не обращая внимания на оклики мужа, пошла вверх по лестнице.
На втором этаже было темно, и мне невольно вспомнился коридор в доме Темного Лорда и все то, что я испытывала, идя к нему на прием. И ведь тогда я даже не могла предположить, кем окажется тот, кого боялся весь волшебный мир. Было так трудно поверить в нашу встречу, и о том, что она была на самом деле, мне напоминала лишь ноющая боль во всем теле и непрекращающееся жжение от свежей Метки на левом запястье.
Оказавшись в ванной комнате, я с помощью волшебной палочки зажгла свет и заперла дверь, а потом обессиленно прислонилась спиной к стенке и съехала вниз. На глазах опять выступили слезы, но в этот раз я не стала их сдерживать, в этом не было смысла: рано или поздно они все равно бы вырвались наружу. Я закрыла лицо ладонями, сотрясаясь от беззвучных рыданий, и чувствовала, что с каждой минутой рана в моей душе становится все шире и шире. А ведь я всегда считала, что излечила ее, что забыла о своем прошлом и стала жить нормальной жизнью.
У тебя вместо сердца — открытая рана,
Но ты все-таки делаешь еще один шаг
Сквозь полынь и терновник к небесам долгожданным
(Флер, «Для того, кто умел верить»)
Когда я вернулась в Лестрейндж-Холл, часы пробили полночь. В гостиной, как всегда, было тепло и уютно, в камине весело плясали языки пламени, негромко потрескивали дрова. Но вот только теперь это место, которое столько лет для меня было таким родным, стало казаться чужим и незнакомым, словно я оказалась здесь впервые. Неужели за один вечер все так сильно изменилось? Или наоборот стало прежним?
Я осторожно ступила на ковер, все так же кутаясь в порванную мантию, и уставшим взглядом обвела комнату. Шторы были плотно задвинуты, мое кресло отодвинуто от очага, а на диване, опустив голову на подушку и закрыв глаза, полулежал Рудольфус Хорошо, что он уснул, ведь иначе бы я не избежала множества вопросов, а сейчас мне хотелось лишь одного — побыть наедине с собой.
Тихонько прокравшись к лестнице, ведущей на второй этаж, я было облегченно вздохнула, что Руди не проснулся, как вдруг услышала оклик. Я обернулась и посмотрела на проснувшегося мужа, который резко сел на диване и устремил на меня взгляд.
— Белла, почему так поздно? — с тревогой в голосе спросил он. — Что-то случилось?
— Все хорошо, Руди, я просто устала, — прошептала я, и это было чистой правдой. После всего, что мне довелось пережить за последние часы, я не чувствовала под собой ног, а голова раскалывалась от боли, не говоря уже обо всех моих эмоциях.
Рудольфус, как будто не услышав моих слов, поднялся с дивана и подошел ко мне, внимательно глядя в мое лицо.
— О чем вы говорили, Белла? — настойчиво спросил Руди. — Что случилось?
Неужели по мне было так хорошо видно, что действительно что-то не так? Опасаясь, что Руди увидит это по глазам, я отступила на шаг, стараясь спрятаться в тени.
— Ничего не случилось, Руди. А то, о чем мы говорили, тебя не касается, — прошептала я. Если бы я не была такой уставшей, то непременно бы разозлилась.
— Он пытал тебя, да?
На миг к моему горлу подступил комок, руки затряслись — невозможно было спокойно вспоминать о той боли, которую сегодня причинило всего лишь одно заклинание.
— Не говори глупостей, Руди, — решительно отрезала я и попыталась продолжить свой путь в спальню, но внезапно Рудольфус схватил меня за руку и притянул к себе. Рукав мантии задрался, обнажая на руке еще свежую рану, очертания которой напоминали череп и змею. Все произошло так стремительно, что я не успела опомниться, а Рудольфус лишь с расширенными от удивления глазами взирал на Черную Метку. Как только я пришла в себя, то сразу же отдернула руку и раздраженно посмотрела на Руди, который все еще не пришел в себя от удивления.
— Он… поставил тебе Метку? — выдавил Рудольфус.
— Да, а что здесь такого? — пожала плечами я.
На какое-то мгновение я вдруг испытала прилив непонятной гордости, и, наверное, если бы не пережитый шок, то была бы очень довольна собой.
— Даже я ждал получения Черной Метки целых полгода! — воскликнул Рудольфус. — Другие добиваются ее годами, ведь это такая большая честь… Это значит, что он впустил тебя во Внутренний Круг…
— И что с того, Руди? — устало спросила я. Почему-то резко стало холодно, и мне было в тягость стоять посреди полутемного холла и слушать удивленно-взволнованные возгласы мужа. Хотелось поскорее подняться наверх и принять ванну.
— Просто такого не случалось прежде… — задумчиво произнес Рудольфус и снова пристально посмотрел на меня. От этого я почувствовала себя более чем неловко.
— Мне кажется, что у Темного Лорда были свои причины поставить мне Метку сразу, не спрашивая твого совета, — отрезала я и, не обращая внимания на оклики мужа, пошла вверх по лестнице.
На втором этаже было темно, и мне невольно вспомнился коридор в доме Темного Лорда и все то, что я испытывала, идя к нему на прием. И ведь тогда я даже не могла предположить, кем окажется тот, кого боялся весь волшебный мир. Было так трудно поверить в нашу встречу, и о том, что она была на самом деле, мне напоминала лишь ноющая боль во всем теле и непрекращающееся жжение от свежей Метки на левом запястье.
Оказавшись в ванной комнате, я с помощью волшебной палочки зажгла свет и заперла дверь, а потом обессиленно прислонилась спиной к стенке и съехала вниз. На глазах опять выступили слезы, но в этот раз я не стала их сдерживать, в этом не было смысла: рано или поздно они все равно бы вырвались наружу. Я закрыла лицо ладонями, сотрясаясь от беззвучных рыданий, и чувствовала, что с каждой минутой рана в моей душе становится все шире и шире. А ведь я всегда считала, что излечила ее, что забыла о своем прошлом и стала жить нормальной жизнью.
Страница 15 из 133
