Фандом: Гарри Поттер. Какие неожиданные бонусы можно получить, убив тысячелетнего питомца одного из Основателей.
Добавить в моё избранное
15 мин, 36 сек 446
Неужели Рон, но он же чистокровный? Тогда кто, Гермиона? Хорошо хоть Кэти шла на игру рядом со мной, и за неё я был спокоен. Кстати, о Кэти. Когда она шагнула следом за мной, профессор МакГонагалл, даже не оборачиваясь, добавила: — Мисс Белл, что-то не припомню, когда это я называла вашу фамилию. Мистер Вуд, проследите, чтобы мисс Белл оставалась вместе со всеми в факультетской башне, куда вы все сейчас же отправитесь, — глаза Кэти обещали капитану страшнейшие муки преисподней, если тот попытается её остановить, Оливер побледнел, но кивнул.
Рон присоединился к нам чуть позже, и теперь мы шли следом за профессором, тревожно переглядываясь. Когда же лестница остановилась на восьмом этаже, сомнений больше не осталось, нас обоих в Больничное Крыло могли привести только в одном случае — если там лежала Гермиона; мои худшие опасения подтвердились. Увидев бледное лицо подруги, Рон как-то прерывисто выдохнул, до хруста сжав кулаки, я же прикрыл глаза, не в силах на это смотреть. Впрочем, если она здесь, значит, жива, эта мысль заставила меня чуть взбодриться, и я провёл ладонью по застывшей руке Гермионы, которую она зачем-то вытянула. Пальцы нащупали нечто, внешней фактурой от руки явно отличавшееся.
— Рон, помоги-ка мне, — я старательно пытался разжать застывшие пальцы Гермионы, пока Рон доставал из её руки лежавший там предмет. Наконец он выдохнул:
— Есть! — и мы склонились над смятым клочком пергамента, на котором непривычно угловатым, но несомненно Гермиониным почерком было выведено всего одно слово: «Трубы».
Про поход к Арагогу даже вспоминать лишний раз не хотелось, осознание того, что в полумили от тебя живут полуразумные в два твоих роста пауки, чувства безопасности никак не укрепляло. Хотя эта вылазка и принесла пользу, и мы узнали, что же за ужас охотится на учеников, расплатились мы с Роном за это сполна. В отсутствие Гермионы Кэти оторвалась на нас за них обеих, при чём ругала-то она обоих, а вот била почему-то только меня. Единственным, что меня спасло в тот вечер, было то, характер у Кэти был хоть и взрывной, но достаточно отходчивый, так что уже через десять минут мы сидели за столом, пытаясь составить из имеющихся сведений единую картинку. И у нас это получилось. Разгадка на протяжении всего года была прямо перед глазами, в прямом смысле. Идею о том, что призрак погибшей пятьдесят лет назад девушки так места своей смерти и не покинул, я начинал говорить один, а вот закончили мы уже хором: «Плакса Миртл!»
Наверное, я так и не смогу никогда объяснить, зачем мы залезли в тот шкаф в учительской, если как раз встречи с преподавателями и искали, но именно это определило дальнейшие события. Там, стоя в тесном пространстве между висящих плащей, слыша, как скрипит зубами Рон, и чувствуя, как Кэти при словах о Джинни неосознанно прижимается ко мне, ища защиты, я понял, что лезть в чёртову Тайную Комнату придётся именно нам. Рона мне было не отговорить — там была его сестра, но прокляни меня Мерлин, если я позволю Кэти быть рядом с собой в этот момент. Профессора удалились, и Рон первый вылез из шкафа, осторожно оглядываясь по сторонам. Убедившись, что пусть чист, он подал руку Кэти, помогая ей спуститься, и вопросительно посмотрел мне в глаза, чуть заметно дёрнув головой в сторону неё. Вероятно, наши мысли пошли в одном направлении. Я прикрыл глаза, а затем резко кивнул, и Рон выхватил свою покалеченную палочку, пытаясь направить её на Кэти. Реакция её не подвела, палочку Рона она отвести успела, но вот удара от меня она не ожидала:
— Петрификус Тоталус! — пользуясь отвлекающим манёвром, я успел вытащить свою волшебную палочку и направить заклинание Кэти в спину. Она начала было оборачиваться на голос, но я успел раньше. Ноги Кэти рывком приклеились друг к другу, руки — к туловищу, а сама она от столь резкого изменения положения закачалась на месте, намереваясь упасть. Подхватив обездвиженное тело Кэти, мы перенесли его на пустующую софу и аккуратно там разместили, не забыв заботливо прикрыть лежащим у изголовья пледом: — Прости, Кэти, я не могу позволить тебе идти со мной. Если с тобой что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу, — я, извиняясь, улыбнулся, поправляя подушку под головой Кэти и стараясь игнорировать её бешеный взгляд — моего благородного порыва она не оценила. Я выпрямился, накинув, напоследок, край пледа ей на глаза, во избежание, так сказать: — Когда я вернусь и ты будешь меня убивать, не забудь, пожалуйста, Гермиону. Этому трюку я научился от неё, — я крепче сжал тёплую рукоятку палочки, поворачиваясь к Рону, и упёрся носом в перебинтованный скотчем кончик его палочки: моя пламенная речь отзыва в душе друга не нашла:
— Даже не думай, Гарри. У меня там сестра, поэтому не заставляй меня использовать заклинания, иначе никто уже тут никуда не пойдёт, ты же знаешь, — он криво улыбался, хотя больше это походило на оскал. — Сейчас ты медленно разворачиваешься, и мы идём делать из этого ужика-переростка сумочки нашим подругам.
Рон присоединился к нам чуть позже, и теперь мы шли следом за профессором, тревожно переглядываясь. Когда же лестница остановилась на восьмом этаже, сомнений больше не осталось, нас обоих в Больничное Крыло могли привести только в одном случае — если там лежала Гермиона; мои худшие опасения подтвердились. Увидев бледное лицо подруги, Рон как-то прерывисто выдохнул, до хруста сжав кулаки, я же прикрыл глаза, не в силах на это смотреть. Впрочем, если она здесь, значит, жива, эта мысль заставила меня чуть взбодриться, и я провёл ладонью по застывшей руке Гермионы, которую она зачем-то вытянула. Пальцы нащупали нечто, внешней фактурой от руки явно отличавшееся.
— Рон, помоги-ка мне, — я старательно пытался разжать застывшие пальцы Гермионы, пока Рон доставал из её руки лежавший там предмет. Наконец он выдохнул:
— Есть! — и мы склонились над смятым клочком пергамента, на котором непривычно угловатым, но несомненно Гермиониным почерком было выведено всего одно слово: «Трубы».
Про поход к Арагогу даже вспоминать лишний раз не хотелось, осознание того, что в полумили от тебя живут полуразумные в два твоих роста пауки, чувства безопасности никак не укрепляло. Хотя эта вылазка и принесла пользу, и мы узнали, что же за ужас охотится на учеников, расплатились мы с Роном за это сполна. В отсутствие Гермионы Кэти оторвалась на нас за них обеих, при чём ругала-то она обоих, а вот била почему-то только меня. Единственным, что меня спасло в тот вечер, было то, характер у Кэти был хоть и взрывной, но достаточно отходчивый, так что уже через десять минут мы сидели за столом, пытаясь составить из имеющихся сведений единую картинку. И у нас это получилось. Разгадка на протяжении всего года была прямо перед глазами, в прямом смысле. Идею о том, что призрак погибшей пятьдесят лет назад девушки так места своей смерти и не покинул, я начинал говорить один, а вот закончили мы уже хором: «Плакса Миртл!»
Наверное, я так и не смогу никогда объяснить, зачем мы залезли в тот шкаф в учительской, если как раз встречи с преподавателями и искали, но именно это определило дальнейшие события. Там, стоя в тесном пространстве между висящих плащей, слыша, как скрипит зубами Рон, и чувствуя, как Кэти при словах о Джинни неосознанно прижимается ко мне, ища защиты, я понял, что лезть в чёртову Тайную Комнату придётся именно нам. Рона мне было не отговорить — там была его сестра, но прокляни меня Мерлин, если я позволю Кэти быть рядом с собой в этот момент. Профессора удалились, и Рон первый вылез из шкафа, осторожно оглядываясь по сторонам. Убедившись, что пусть чист, он подал руку Кэти, помогая ей спуститься, и вопросительно посмотрел мне в глаза, чуть заметно дёрнув головой в сторону неё. Вероятно, наши мысли пошли в одном направлении. Я прикрыл глаза, а затем резко кивнул, и Рон выхватил свою покалеченную палочку, пытаясь направить её на Кэти. Реакция её не подвела, палочку Рона она отвести успела, но вот удара от меня она не ожидала:
— Петрификус Тоталус! — пользуясь отвлекающим манёвром, я успел вытащить свою волшебную палочку и направить заклинание Кэти в спину. Она начала было оборачиваться на голос, но я успел раньше. Ноги Кэти рывком приклеились друг к другу, руки — к туловищу, а сама она от столь резкого изменения положения закачалась на месте, намереваясь упасть. Подхватив обездвиженное тело Кэти, мы перенесли его на пустующую софу и аккуратно там разместили, не забыв заботливо прикрыть лежащим у изголовья пледом: — Прости, Кэти, я не могу позволить тебе идти со мной. Если с тобой что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу, — я, извиняясь, улыбнулся, поправляя подушку под головой Кэти и стараясь игнорировать её бешеный взгляд — моего благородного порыва она не оценила. Я выпрямился, накинув, напоследок, край пледа ей на глаза, во избежание, так сказать: — Когда я вернусь и ты будешь меня убивать, не забудь, пожалуйста, Гермиону. Этому трюку я научился от неё, — я крепче сжал тёплую рукоятку палочки, поворачиваясь к Рону, и упёрся носом в перебинтованный скотчем кончик его палочки: моя пламенная речь отзыва в душе друга не нашла:
— Даже не думай, Гарри. У меня там сестра, поэтому не заставляй меня использовать заклинания, иначе никто уже тут никуда не пойдёт, ты же знаешь, — он криво улыбался, хотя больше это походило на оскал. — Сейчас ты медленно разворачиваешься, и мы идём делать из этого ужика-переростка сумочки нашим подругам.
Страница 3 из 5
