Фандом: Гарри Поттер. Какие неожиданные бонусы можно получить, убив тысячелетнего питомца одного из Основателей.
Добавить в моё избранное
15 мин, 36 сек 447
Иначе встречу с ними мы точно не переживём, — я кивнул, принимая его аргументы, и мы побежали в сторону кабинета профессора Локхарта, надеясь, что присутствие взрослого волшебника хоть как-то повысит наши шансы на выживание. Ну, а если что случится, так его и не жалко.
Я лежал на мягкой, в принципе, перине в окружении кипенно-белых подушек, в окно светило по-весеннему яркое солнце, и слышалось щебетание птиц. Но вот чувствовал я себя одетым в рубище и стоящим на каменном эшафоте перед непреклонными судьями, каждому из которых я сделал какую-то личную гадость. Рядом со мной уже десять минут молча сидела Кэти Белл и внимательно осматривала с головы до ног, хоть я и был по пояс накрыт одеялом. Молчание затягивалось, где-то за шторкой у соседней кровати бушевал локальный тайфун по имени Гермиона Грейнджер призывающий громы, молнии и профессора Снейпа на рыжую голову моего друга. Голос последнего, уже начавший ломаться, был совершенно не слышен за воплями Гермионы. Кэти всё так же продолжала молчать, но я как никогда жаждал поменяться местами с Роном. По уровню испытываемого ужаса нынешняя ситуация давно уже обогнала прошлогоднюю встречу с Лордом Волдемортом, обошла ещё свежий воспоминаниями и саднящими ранами бой с василиском и вплотную подбиралась к экзамену у профессора Снейпа. Наконец Кэти выдохнула:
— Гарри, — я постарался трансфигурироваться в одеяло. Началось. — Нет, не Гарри. Поттер, — она медленно, будто процеживая каждое слово через сито желчи, начала говорить. — Знаешь, всё это деление на факультеты, ну, понимаешь, факультет храбрецов, факультет умников, это ведь, по большому счёту, такие условности. Любому магу, который думает своей головой, а не… — она сбилась, явно подыскивая альтернативу слову, которое девочкам даже знать-то не положено, — палочкой, это понятно. Ведь что же, если ты гриффиндорец, так не можешь быть хитрым? Или, если Шляпа отправила тебя к воронам, так предашь при первой возможности? Нет, всё совсем не так. Хогвартс строился десять веков назад, вспомни, что то были за времена. Основатели набирали себе учеников лично, естественно, выбирая тех, кому была интересна именно их наука. В Хаффлпаффе готовили управленцев для замков и крепостей, но сохранилось только понятие о верности. Рейвенкло — изобретатели, люди с нестандартным мышлением, сегодня считаются обычными заучками. Слизерин готовил тех, кто займёт место за троном правителя, человека, сумеющего распознать любую интригу, поскольку знает их все. И, конечно, на наш доблестный факультет Годрик Гриффиндор отбирал тех, кому было ближе ратное дело. У нас готовились те, кто в будущем захватывал крепости, которыми заведовали управленцы из Хаффлпаффа. На стенах которых стояли неведомые доселе, механизмы, изобретённые учениками Ровены. За чьим троном тенью был слизеринец. Поверь, чтобы грамотно распределить ресурсы между защитниками крепости во время осады, нужны очень хорошие мозги и не меньшая изворотливость. Чтобы пресечь интригу, а не возглавить её — верность. Изобрести что-то своё, пойти не проторенной дорожкой — храбрость. Так что, пожалуй, самый глупый факультет — это мы, — всё время монолога она смотрела мимо меня, куда-то в стену над моим правым плечом, а сейчас вдруг взглянула прямо в глаза. — И сегодня ты это подтвердил. Гарри Джеймс Поттер, нужно быть полным, абсолютно непроходимым гриффиндорцем, чтобы поступить так, как это сделал ты! Чем, чем ты думал, герой чёртов, когда убежал, бросив меня без движения в учительской, а? — вот теперь Кэти проняло не на шутку, её голос сорвался, а в глазах показались слёзы, но она продолжала: — Ты представить себе не можешь, насколько страшно было лежать там и ждать, когда зайдёт МакГонагалл и скажет, что ты пропал без вести. Какого Мерлина ты, рыцарь недоделанный, вообще туда полез? У нас авроры для чего в стране, а? А если бы я тебя потеряла? Ты что, не видишь, что ты мне нра… — она резко замолчала, прервав себя на полуслове и испуганно глядя на меня, пока я в шоке осознавал обрушившуюся на меня информацию.
— Я тебе что? — я даже представить себе не мог, чтобы такой девочке, как Кэти, мог понравиться кто-то вроде меня. Это какой-то дурной сон, сейчас я должен буду проснуться. Кэти угрюмо молчала, смотря в пол, а затем резко встала, пытаясь уйти, но в этот раз реакция не подвела уже меня. Рванув вперёд, я успел поймать её за руку и усадить к себе на кровать. В глаза мне смотреть она всё ещё избегала. — Кэти, — как-то отстранённо я подметил, что за ширмой кровати Рона криков больше не раздавалось, а стояла почти идеальная тишина. Будто и не дышали вовсе. — Я никогда бы не подумал, что могу понравиться тебе. Ты вон какая, а я так, — решив, что данное сравнение не совсем раскрывает суть терзавших меня чувств, я пояснил: — Ты красивая, популярная, отлично играешь в квиддич — мечта любого парня, а я задохлик какой-то, — слово, которым дразнили меня Дадли с дружками, сейчас пришлось как нельзя кстати.
Я лежал на мягкой, в принципе, перине в окружении кипенно-белых подушек, в окно светило по-весеннему яркое солнце, и слышалось щебетание птиц. Но вот чувствовал я себя одетым в рубище и стоящим на каменном эшафоте перед непреклонными судьями, каждому из которых я сделал какую-то личную гадость. Рядом со мной уже десять минут молча сидела Кэти Белл и внимательно осматривала с головы до ног, хоть я и был по пояс накрыт одеялом. Молчание затягивалось, где-то за шторкой у соседней кровати бушевал локальный тайфун по имени Гермиона Грейнджер призывающий громы, молнии и профессора Снейпа на рыжую голову моего друга. Голос последнего, уже начавший ломаться, был совершенно не слышен за воплями Гермионы. Кэти всё так же продолжала молчать, но я как никогда жаждал поменяться местами с Роном. По уровню испытываемого ужаса нынешняя ситуация давно уже обогнала прошлогоднюю встречу с Лордом Волдемортом, обошла ещё свежий воспоминаниями и саднящими ранами бой с василиском и вплотную подбиралась к экзамену у профессора Снейпа. Наконец Кэти выдохнула:
— Гарри, — я постарался трансфигурироваться в одеяло. Началось. — Нет, не Гарри. Поттер, — она медленно, будто процеживая каждое слово через сито желчи, начала говорить. — Знаешь, всё это деление на факультеты, ну, понимаешь, факультет храбрецов, факультет умников, это ведь, по большому счёту, такие условности. Любому магу, который думает своей головой, а не… — она сбилась, явно подыскивая альтернативу слову, которое девочкам даже знать-то не положено, — палочкой, это понятно. Ведь что же, если ты гриффиндорец, так не можешь быть хитрым? Или, если Шляпа отправила тебя к воронам, так предашь при первой возможности? Нет, всё совсем не так. Хогвартс строился десять веков назад, вспомни, что то были за времена. Основатели набирали себе учеников лично, естественно, выбирая тех, кому была интересна именно их наука. В Хаффлпаффе готовили управленцев для замков и крепостей, но сохранилось только понятие о верности. Рейвенкло — изобретатели, люди с нестандартным мышлением, сегодня считаются обычными заучками. Слизерин готовил тех, кто займёт место за троном правителя, человека, сумеющего распознать любую интригу, поскольку знает их все. И, конечно, на наш доблестный факультет Годрик Гриффиндор отбирал тех, кому было ближе ратное дело. У нас готовились те, кто в будущем захватывал крепости, которыми заведовали управленцы из Хаффлпаффа. На стенах которых стояли неведомые доселе, механизмы, изобретённые учениками Ровены. За чьим троном тенью был слизеринец. Поверь, чтобы грамотно распределить ресурсы между защитниками крепости во время осады, нужны очень хорошие мозги и не меньшая изворотливость. Чтобы пресечь интригу, а не возглавить её — верность. Изобрести что-то своё, пойти не проторенной дорожкой — храбрость. Так что, пожалуй, самый глупый факультет — это мы, — всё время монолога она смотрела мимо меня, куда-то в стену над моим правым плечом, а сейчас вдруг взглянула прямо в глаза. — И сегодня ты это подтвердил. Гарри Джеймс Поттер, нужно быть полным, абсолютно непроходимым гриффиндорцем, чтобы поступить так, как это сделал ты! Чем, чем ты думал, герой чёртов, когда убежал, бросив меня без движения в учительской, а? — вот теперь Кэти проняло не на шутку, её голос сорвался, а в глазах показались слёзы, но она продолжала: — Ты представить себе не можешь, насколько страшно было лежать там и ждать, когда зайдёт МакГонагалл и скажет, что ты пропал без вести. Какого Мерлина ты, рыцарь недоделанный, вообще туда полез? У нас авроры для чего в стране, а? А если бы я тебя потеряла? Ты что, не видишь, что ты мне нра… — она резко замолчала, прервав себя на полуслове и испуганно глядя на меня, пока я в шоке осознавал обрушившуюся на меня информацию.
— Я тебе что? — я даже представить себе не мог, чтобы такой девочке, как Кэти, мог понравиться кто-то вроде меня. Это какой-то дурной сон, сейчас я должен буду проснуться. Кэти угрюмо молчала, смотря в пол, а затем резко встала, пытаясь уйти, но в этот раз реакция не подвела уже меня. Рванув вперёд, я успел поймать её за руку и усадить к себе на кровать. В глаза мне смотреть она всё ещё избегала. — Кэти, — как-то отстранённо я подметил, что за ширмой кровати Рона криков больше не раздавалось, а стояла почти идеальная тишина. Будто и не дышали вовсе. — Я никогда бы не подумал, что могу понравиться тебе. Ты вон какая, а я так, — решив, что данное сравнение не совсем раскрывает суть терзавших меня чувств, я пояснил: — Ты красивая, популярная, отлично играешь в квиддич — мечта любого парня, а я задохлик какой-то, — слово, которым дразнили меня Дадли с дружками, сейчас пришлось как нельзя кстати.
Страница 4 из 5
