Анархия

Он играет с ней. Ласки нарочно медленны, а прикосновения губ к ее шее ещё больше сводят с ума. Кристина выгибает спину, тая в объятиях. С ее губ срываются стоны — именно то, чего он добивался. Эти звуки кажутся ей чужими, но ему нравится — Кристина знает это.

Кристина хочет большего. Ощутить его в себе, увидеть его глаза. Но в этой игре правила устанавливает он. Стоны становятся громче, ощущения еще острее, когда он, наконец, поворачивает ее лицом к себе резким и порывистым жестом. Похоть, жгучее желание. Кристине нравится видеть это выражение в серых глазах.

— Эрик… — выдыхает Кристина, а он подхватывает ее, подталкивая к стене душевой кабины. Ее ноги крепко обвивают его бедра, руки цепляются за его плечи.

— Я всегда выполняю свои обещания, Кристина. — Резким толчком он входит в нее, срывая с девичьих губ стон наслаждения. Эрик придерживает ее за затылок, за спину, а Кристина так сильно впивается ногтями в его мускулистую спину, что точно останутся следы.

Его движения быстрее, резче, а ее стоны все громче. Сквозь них Кристина слышит грубый голос и своё собственное имя.

Ее губы пересохли, прерывистое дыхание вырывается из груди, но то, что творится с ней сейчас, нельзя и сравнить с состоянием Эрика. Его глаза горят, и темное пламя в них обжигает, когда она, потянувшись вперед, касается его губ. Темп нарастает, скорость все больше, а температура выше, чем в аду. Несколько толчков, и Эрик кончает, с глухим рыком произнося ее имя. Кристина — в унисон с ним. Ее тело содрогается от волны эйфории.

Кристина чувствует себя живой. Сердце так бешено колотится, что готово выпрыгнуть из груди. Кровь кипит, бежит по венам. Эрик выполнил свое обещание. Снова.

Засыпает Кристина одна, а проснувшись, застает на своей кухне Четыре. Он появляется редко и всегда неожиданно. Всегда приносит, неизвестно откуда раздобыв, ее любимый кофе. Четыре уже давно не улыбается — полгода, с тех пор как погибла Трис. Его взгляд цепкий, полный пугающей решимости. Но можно увидеть в темных глазах затаенную боль, если знать, куда смотреть.

Кристина знает.

Она садится на жёсткий стул, натягивает рукава длинного серого свитера до ладоней и обхватывает ими дымящуюся чашку. Аромат крепкого кофе, пожалуй, единственная вещь, которая нравится ей. Даже заставляет чувствовать себя немного живой, иногда.

— Какие новости? — спрашивает Кристина после пары маленьких глотков и нескольких минут тишины.

— Мы ищем его. Он получит по заслугам, — голос Четыре жёсткий, врезается в слух и становится тяжело дышать.

Они ищут предателя. Предатель изредка появляется в ее доме и заставляет Кристину чувствовать. Вдыхает в неё жизнь каждый раз снова и снова. Никаких эмоций и обязанностей, только порочные желания проклинаемого тела. Но Кристина не может без этого. И ненавидит себя, глядя в глаза Четыре. Понимает, что она тоже предательница.

Изменившая своим ценностям и идеалам. Предавшая Трис, Уилла и всех, кого больше нет в живых. Снова и снова Кристина обещает положить конец этому безумству, но Эрик всегда возвращается, и она не находит в себе сил. Иногда ей хочется, чтобы его поймали и казнили, завершив когда-то начатое, но чаще испытывает облегчение оттого, что этого не происходит.

Кофе обжигает горло до боли, но Кристина жадно глотает его до последней капли, словно наказывая себя горячей болью.

В Чикаго ходят слухи о тайном обществе пяти фракций. Его цель — свергнуть тиранию Эвелин и вернуть привычный мир, в котором будут Бесстрашие, Дружелюбие, Искренность, Альтруизм и Эрудиция. Эвелин прекрасно знает, что это не пустые слухи. За головы тех, кто посмел вступить в их ряды, назначены награды.

Кристина тоже знает, что общество существует. Потому что лидер этого общества сейчас сидит перед ней.

— Я согласна, — произносит она тихо, но твердо, хотя Четыре не задает никаких вопросов.

Кристина больше не может оставаться в стороне. Она полна решимости, а желание бороться крепнет с каждой минутой, с каждой мыслью. Кажется, жизнь возвращается к ней.