Встреча с чудом неизбежна

Свой поступок он объяснил тем, что Вернон сам просил его заботиться о безопасности Дадли, а он боялся, что дядя того накажет. Что, интересно, когда Вернона вызывали в школу из-за поведения племянника, Гарри не пытался предотвратить это, и Вернону частенько приходилось покаянно выслушивать жалобы учительницы на Гарри. Почему Гарри не защищал свою безопасность так же, как Дадли, он объяснил тем, дядя его жалеет и не наказывает строго. Вернон был очень рассержен и наказал их обоих очень строго. Гарри клятвенно обещал, что никогда не будет применять гипноз на учителях и, тем более, родных.

— Правда, я больше ни разу.

— А кто велел Майклу Коннору пригласить на свидание кассиршу Мэри из супермаркета?

— Ну сколько можно повторять — он сам! Ты же видел, как он на неё заглядывался, когда мы стояли за ним в очереди.

— Он постоянно на неё заглядывался, но только когда ты, купидон, встал за ним в очередь, решился её пригласить.

— Набрался храбрости, значит. А я тут не причём! И ни какой я не купидон!

— Ну, хорошо, я верю тебе, святой Валентин. Кстати, как у них дела?

Гарри недовольно фыркнул.

— Откуда мне знать.

— Дело движется к свадьбе, — ответила Петунья.

Гарри закатил глаза — только не обвиняйте в этом меня!

— В общем, решай, — вернул разговор к первоначальной теме Вернон, — или ты едешь с нами, или убираешь в саду и достригаешь кустарник до конца ограды. Выбирай, — сказал Вернон.

— Это нечестно! Тётя не говорила, чтобы я один стриг кусты. Правда, тётя?

— Тогда езжай с нами.

— Нет, терпеть не могу эти магазины.

— Хорошо, когда всё сделаешь, покатайся на велосипеде или скейтборде. И никаких видиков.

И они уехали — Вернон на работу, Петунья с Дадли покупать форму.

Вечером Дадли вышел в гостиную в своей новенькой школьной форме: бордовом фраке, тёмно-оранжевых бриджах и соломенной шляпе канотье. В руках у него была трость с набалдашником. Дадли был немного смущен.

Вернон испытал такое трепетное чувство, которое приходит, когда понимаешь, что в этом и было твоё предназначение, и всю жизнь ты шёл к этому моменту. Петунья запричитала, что не может поверить, какой Дадли стал взрослый и красивый, а у Вернона даже голос охрип от волнения, когда он сказал, что это самый торжественный момент в его жизни. И тут вошёл Гарри. Он пристально осмотрел Дадли, потом задрожал всем телом, как при последней стадии болезни Паркинсона. Его трясло несколько секунд, так что Вернон решил, что ему плохо. Не в силах больше сдерживать смех, Гарри громко захохотал. Схватившись за живот, он согнулся пополам. Немного успокоившись, он спросил сквозь слезы, выступившие от смеха:

— Это шапку сняли с огородного чучела?

— Это не шапка, а шляпа, называется канотье, — серьезно ответила Петунья.

— Канапе, ха-ха.

Дадли окончательно смутился.

— Традиции школы восходят к началу века, в том числе и форма, это полная парадная форма, и конечно, на уроки канотье надевать не надо, и фрак тоже необязательно, — пришлось объяснять Вернону.

— А вы уверены, что правильно подобрали размер, разве брюки должны быть такой длины? — невинно спросил Гарри.

— Эти брюки называются бриджи, они должны быть именно такой длины, — пояснила Петунья.

— А ты не замёрзнешь в этих чулочках? — участливо спросил Гарри.

— Гарри, прекрати! — Вернон начал закипать.

— Это не чулочки, а гольфы, — снова пояснила Петунья. Она всё воспринимала серьёзно и не понимала, что Гарри находит в новой форме смешного.

— Просто он такой забавный в этих гольфиках и бриджах, — сказал Гарри и снова засмеялся.

— В старших классах все ходят в классических брюках, — сказал Вернон.

А Дадли замахнулся на Гарри своей палкой.

— О, классная штука, — оценил трость Гарри. — Будете драться, как на шпагах. Дай посмотреть.

— Что, завидно стало? А вот не дам, — ответил надутый Дадли.

— Ну, пожалуйста, — заканючил Гарри.

На следующее утро Дадли спустился на завтрак со своей тростью. За завтраком Петунья велела Гарри ещё раз пройтись с ножницами вдоль кустарника, вчера он оставил огрехи.

— Пусть теперь Дадли стрижёт, он вчера ничего не делал, только наряжался.

— Ты должен учиться делать свою работу хорошо, не переваливать на других, а тебя вчера, кстати, звали в Лондон, ты сам выбрал стрижку, — назидательно сказал Вернон.

— Эй, Дадли, дашь мне своё канапе, чтобы голову не напекло.

— Канотье, — поправила его Петунья.

Из прихожей донёсся щелчок, открылась заслонка почтовой прорези, и на дверной коврик шлёпнулись письма.

— Гарри, принеси почту.

— Пусть Дадли принесет. Вчера я ходил. Правда, Дадли? — Гарри уставился на брата.

— Гарри! Не смей.