Хрустальное спасибо

— Хорошо, — целуешь меня в макушку и направляешься прочь из комнаты. — Я буду поздно, Визенгамот все еще не очень мне доверяет.

— Драко! — Не выдерживаю и резко встаю с кровати, пытаясь успеть тебя нагнать. — У тебя все получится.

Целую в гладко выбритую щеку, покрываю легкими поцелуями нос, брови, подбородок. Аккуратно касаюсь губ, почти целомудренно, и тут же отстраняюсь.

— Удачи.

Чуть приподнимаешь уголок рта, стараясь улыбнуться. Не получается, но мы и так друг друга поняли.

— Все будет хорошо.

— Не ходи босая.

Кингсман разрешает мне контактировать с другими людьми. Я получила его окончательное согласие на встречу с Гарри пару месяцев назад, когда мы в очередной раз прогуливались под неярким осенним солнцем.

Он сказал: «Гермиона, мне кажется, время пришло».

Никаких уточнений, условий, обещаний — просто фраза, просто доверие, просто вера в меня.

И я не собиралась его подводить.

Вот почему сегодня, спустя только лишь два месяца ожидания и долгих, изнуряющих переписок, Гарри с Роном наконец-то придут сюда.

Я писала им, что мне страшно и, чтобы они не ругались с тобой, Драко, но я уверена, что конфликта будет не избежать. Поэтому, когда я спросила, не будешь ли ты занят в эту субботу, ты отменил все дела и решил остаться дома. Чтобы «не дай Мерлин эти придурки ничего тебе не сделали».

— Но, Драко, они мои друзья.

— Именно поэтому я им не доверяю. Уж прости.

— Драко!

— Грейнджер! У тебя нестабильный магический фон, ты слишком слаба, организм может в любой момент взбунтоваться! — Я могла бы сплести себе свитер из твоей ненависти, волокнами тянущейся от тебя при одном только упоминании моих друзей.

— Не кричи на меня, пожалуйста, — говорю как можно тише и спокойнее, хотя все во мне кипит и пенится. — Гарри и Рон моя семья, хочешь ты этого или нет.

— Просто я переживаю, Грейнджер, — тут уже ты сдаешься и опускаешь голову мне на плечо. — Ты должна быть очень, слышишь меня, очень осторожна.

— Я постараюсь, Драко, но это всего лишь чай в голубой гостиной, — пытаюсь отшутиться, но ты смотришь на меня слишком серьезно.

— Они знают? — Опускаешь глаза ниже и приподнимаешь бровь.

— Нет, — напряженно вдыхаешь, — но я не вижу смысла скрывать это от них.

Ты берешь мою левую руку и аккуратно целуешь безымянные палец, чуть пониже фамильного перстня твоей матери. Я еще не привыкла к его тяжести, но, мне кажется, это дело поправимое — в конце концов, планируется, что я буду носить его еще пятьдесят лет. Тяжело выдыхаешь и прижимаешься лбом к моей руке. Ты крайне редко бываешь таким, и я понимаю, что должна это сказать.

— Ты тоже моя семья, Драко, — отвечаю на твой невысказанный вопрос. — Гарри и Рон мне как братья.

Они — семья, которой я лишилась. Ты — семья, которую я обрела.

— Мистер Малфой, миссис Малфой, гости прибыли, — сказал Пэтти, мой личный эльф, который уже не так трясется при виде меня и иногда даже позволяет себе со мной не согласиться.

— Проведи их в голубую гостиную, — ты моментально становишься серьезным и напряженным.

— Спасибо, Пэтти, — я стараюсь сгладить лед в твоем голосе.

Не то чтобы я ждала от Гарри и Рона фанфар или фейерверков, но то, как они застыли на пороге Мэнора, меня озадачило.

— Привет, — я постаралась придать голосу непринужденности, но получилось плохо. Что-то среднее между «Бог ты мой, мальчики, я все та же Гермиона!» и«я сама не понимаю, что происходит».

— З. здра… — Всегда изобретательный Гарри стоит, не в силах вымолвить ни слова. — Это… Это…

— Это правда я, — подхожу ближе и кладу руку ему на плечо. Второй дотягиваюсь до макушки Рона и аккуратно ерошу волосы. Он жутко высокий, и у меня это получается сделать только кончиками пальцев.

— Кхм-кхм, — ты стоишь в трех шагах за моей спиной, но я чувствую, как ты напряжен. — Гермиона, давай проведем гостей в дом.

Ты подходишь еще ближе и протягиваешь Гарри руку.

Сердце пропускает удар.

Гарри ошеломленно пожимает ее в ответ.

— Уизли, — сдержанно киваешь совершенно дезориентированному Рону и берешь меня под руку, направляясь к выходу из холла.

Уже в гостиной, после пятнадцати минут неловкого молчания и тринадцати попыток завести светскую беседу, спустя две чашки чая и абсолютную пропасть, я, наконец, решаюсь.

— Гарри, Рон, — мальчики одновременно поднимают свои головы и обращают ко мне взгляд. Я кладу левую руку поверх твоей так, чтобы было видно перстень и стараюсь не срываться на шепот. — Мальчики, понимаете, с определенных пор…

— О, — Гарри очень резко выдохнул, а кулаки Рона сжались почти инстинктивно. — Так вы… помолвлены?

— Женаты, Поттер, — ты весь, как натянутая струна — прямой и острый, холодный и цельный.