Фандом: Доктор Хаус. Уилсон переосмысливает свою жизнь, проходя лечение от алкоголизма.
Добавить в моё избранное
9 мин, 50 сек 6432
Они сидят в кабинете Хауса, прежнем кабинете, который так и остался за ним, даже когда главой отделения назначили Формана. Это Кадди решительно настояла на том, чтобы все оставалось как прежде. Она верила, что Хаус когда-нибудь вернется на работу. И оказалась права.
— Да, — тихо отвечает он. И это правда.
— Он скоро вернётся, Хаус. Иди сюда, посидим, — Эмбер, подвинувшись на диване, дает ему место рядом с собой.
Хаус вздыхает, встает, подходит и садится рядом с ней. Он сам не знает, почему не противится ей. После травмы, после перенесенных страданий телу его хочется только тепла и покоя — ничего больше. И он прижимается к ней, как к матери, как год назад, после катастрофы, когда был совсем беспомощен.
И Эмбер, сидя с ним на диване, обнимает его, как раньше, поглаживает, покачивает и шепчет ему, что Уилсон скоро-скоро, совсем скоро вернётся. И она не рассердится, сколько бы он об этом не спрашивал.
На пятую неделю в реабилитационном центре Уилсон принял твердое решение быть мягче и внимательнее к Эмбер и Хаусу, когда он вернется домой. Его грызла совесть за все обиды, которые он, нечаянно или нарочно, когда-то причинил им. На память приходил то один, то другой случай, когда он сердился на друга или по пустякам срывался на Эмбер, в то время как она сбивалась с ног, ухаживая за Хаусом.
Жизнь в санатории становилась для него невыносимой. Считалось, что пациенты проходят здесь «терапию природой», которая должна помочь им «научиться владеть собой и направлять свои способности в полезное русло». Но Уилсону с каждым днем всё меньше хотелось работать над собой и своими способностями. Ему хотелось домой, и он постоянно возносил мольбы, обращаясь к кому-то, кто правит человеческими судьбами, чтобы Он скорее отправил его домой, обещая, что в будущем все, все исправит в своей жизни.
Но время текло по-прежнему медленно.
К шестой неделе он смирился с ежедневными прогулками по лесу. Как ни странно, но в них тоже была своя приятность. Можно было уединиться, подумать о прошлом, погрузиться в воспоминания. И в это время ему все чаще думалось об Эмбер. Постоянно всплывали в памяти разные мелочи, связанные с ней. Её мягкие светлые волосы. Милые голубые глаза… Взгляд, устремлённый на него… А он? Много ли он уделял ей внимания с тех пор, как ей пришлось день и ночь возиться с Хаусом?
Теперь ее образ неотступно стоял у него перед глазами. И он поклялся, что, когда вернется, исправит все ошибки, будет добрее к Эмбер и Хаусу. Они — его самые близкие люди. В них вся его жизнь.
Только бы выйти отсюда поскорее…
— Доктор Кадди, у нас там… э-э… ситуация. В приёмной… — говорит Форман, заглянув к ней в кабинет.
Кадди вопросительно смотрит на него, выходит в приёмную и своими глазами видит, в чем ситуация. Точнее, видит незваного гостя. Тот мирно расположился в очереди на приём к Хаусу и читает газету.
— Триттер… — растерянно произносит Кадди, но тут же, взяв себя в руки, обращается к детективу. — Прошу прощения?
— Да? — Триттер отрывается от статьи с крупным заголовком «Вооружённый убийца до сих пор на свободе».
— Можно поговорить с вами с глазу на глаз? — Она указывает ему на дверь кабинета.
В кабинете она закрывает дверь и решительно поворачивается к нему.
— Вы пришли к доктору Хаусу? — И до того, как Триттер успевает ответить, Кадди продолжает. — Дело в том, что год назад доктор Хаус получил серьёзную черепно-мозговую травму. К настоящему моменту его здоровье почти полностью восстановилось, и он вернулся к работе, но… У него остались некоторые проблемы с памятью. Я хочу вас предупредить, что он — весьма вероятно — вас не узнает.
Триттер немного растерян. Он не знает, что сказать. Да, такого он не ожидал. Наверняка это какая-то очередная странная игра, затеянная Хаусом.
Про себя Триттер уверен, что сможет разоблачить Хауса, оставшись с ним один на один. Но, конечно, вслух он поддакивает, сочувственно кивает, улыбается и обещает Кадди вести себя тактично.
Но когда он видит Хауса, тот и в самом деле смотрит на него, как будто видит впервые.
— Чем могу помочь? — будничным тоном спрашивает Триттера Хаус. Так обращаются только к незнакомым людям.
Триттер поражен. Похоже, этот человек и правда совсем не помнит его.
— Мне нужно пройти плановый медосмотр… Я работаю в полиции.
Триттер в упор глядит на Хауса. Он всё ещё уверен, что доктор вот-вот его узнает.
— Вот как? — живо отзывается Хаус. — Следствие, значит, ведёте?
Триттеру становится неуютно. Пожалуй, это уже не смешно. Ему не по себе от такой перемены, и он решает больше сюда не ходить.
Как-то вечером, на девятой неделе пребывания в санатории, гуляя по лесу, Уилсон сбился с привычной дороги и немного заплутал. Выйдя к знакомой полянке на берегу ручья, он решил справить здесь малую нужду.
— Да, — тихо отвечает он. И это правда.
— Он скоро вернётся, Хаус. Иди сюда, посидим, — Эмбер, подвинувшись на диване, дает ему место рядом с собой.
Хаус вздыхает, встает, подходит и садится рядом с ней. Он сам не знает, почему не противится ей. После травмы, после перенесенных страданий телу его хочется только тепла и покоя — ничего больше. И он прижимается к ней, как к матери, как год назад, после катастрофы, когда был совсем беспомощен.
И Эмбер, сидя с ним на диване, обнимает его, как раньше, поглаживает, покачивает и шепчет ему, что Уилсон скоро-скоро, совсем скоро вернётся. И она не рассердится, сколько бы он об этом не спрашивал.
На пятую неделю в реабилитационном центре Уилсон принял твердое решение быть мягче и внимательнее к Эмбер и Хаусу, когда он вернется домой. Его грызла совесть за все обиды, которые он, нечаянно или нарочно, когда-то причинил им. На память приходил то один, то другой случай, когда он сердился на друга или по пустякам срывался на Эмбер, в то время как она сбивалась с ног, ухаживая за Хаусом.
Жизнь в санатории становилась для него невыносимой. Считалось, что пациенты проходят здесь «терапию природой», которая должна помочь им «научиться владеть собой и направлять свои способности в полезное русло». Но Уилсону с каждым днем всё меньше хотелось работать над собой и своими способностями. Ему хотелось домой, и он постоянно возносил мольбы, обращаясь к кому-то, кто правит человеческими судьбами, чтобы Он скорее отправил его домой, обещая, что в будущем все, все исправит в своей жизни.
Но время текло по-прежнему медленно.
К шестой неделе он смирился с ежедневными прогулками по лесу. Как ни странно, но в них тоже была своя приятность. Можно было уединиться, подумать о прошлом, погрузиться в воспоминания. И в это время ему все чаще думалось об Эмбер. Постоянно всплывали в памяти разные мелочи, связанные с ней. Её мягкие светлые волосы. Милые голубые глаза… Взгляд, устремлённый на него… А он? Много ли он уделял ей внимания с тех пор, как ей пришлось день и ночь возиться с Хаусом?
Теперь ее образ неотступно стоял у него перед глазами. И он поклялся, что, когда вернется, исправит все ошибки, будет добрее к Эмбер и Хаусу. Они — его самые близкие люди. В них вся его жизнь.
Только бы выйти отсюда поскорее…
— Доктор Кадди, у нас там… э-э… ситуация. В приёмной… — говорит Форман, заглянув к ней в кабинет.
Кадди вопросительно смотрит на него, выходит в приёмную и своими глазами видит, в чем ситуация. Точнее, видит незваного гостя. Тот мирно расположился в очереди на приём к Хаусу и читает газету.
— Триттер… — растерянно произносит Кадди, но тут же, взяв себя в руки, обращается к детективу. — Прошу прощения?
— Да? — Триттер отрывается от статьи с крупным заголовком «Вооружённый убийца до сих пор на свободе».
— Можно поговорить с вами с глазу на глаз? — Она указывает ему на дверь кабинета.
В кабинете она закрывает дверь и решительно поворачивается к нему.
— Вы пришли к доктору Хаусу? — И до того, как Триттер успевает ответить, Кадди продолжает. — Дело в том, что год назад доктор Хаус получил серьёзную черепно-мозговую травму. К настоящему моменту его здоровье почти полностью восстановилось, и он вернулся к работе, но… У него остались некоторые проблемы с памятью. Я хочу вас предупредить, что он — весьма вероятно — вас не узнает.
Триттер немного растерян. Он не знает, что сказать. Да, такого он не ожидал. Наверняка это какая-то очередная странная игра, затеянная Хаусом.
Про себя Триттер уверен, что сможет разоблачить Хауса, оставшись с ним один на один. Но, конечно, вслух он поддакивает, сочувственно кивает, улыбается и обещает Кадди вести себя тактично.
Но когда он видит Хауса, тот и в самом деле смотрит на него, как будто видит впервые.
— Чем могу помочь? — будничным тоном спрашивает Триттера Хаус. Так обращаются только к незнакомым людям.
Триттер поражен. Похоже, этот человек и правда совсем не помнит его.
— Мне нужно пройти плановый медосмотр… Я работаю в полиции.
Триттер в упор глядит на Хауса. Он всё ещё уверен, что доктор вот-вот его узнает.
— Вот как? — живо отзывается Хаус. — Следствие, значит, ведёте?
Триттеру становится неуютно. Пожалуй, это уже не смешно. Ему не по себе от такой перемены, и он решает больше сюда не ходить.
Как-то вечером, на девятой неделе пребывания в санатории, гуляя по лесу, Уилсон сбился с привычной дороги и немного заплутал. Выйдя к знакомой полянке на берегу ручья, он решил справить здесь малую нужду.
Страница 2 из 3
