Snape's Memories

С этим Гарри мог работать. К сожалению, Тима в разгромленной комнате не оказалось. Гарри вздохнул, проводя рукой по волосам. Мальчик не мог выйти из дома — если бы он случайно аппарировал из комнаты, то сработал бы предупредительный сигнал.

Дверца старого шкафа была чуть приоткрыта. А ведь сила магии Тима должна была захлопнуть ее.

Это начинало входить в привычку.

Гарри открыл дверь настолько, чтобы ему хватило места сесть. Достав волшебную палочку, он принялся практически ленивыми взмахами чинить мебель, окна, стены. Закончив, он развернулся назад, увидев, что голубые глаза и залитое слезами лицо Тима были в ужасе обращены к нему. На лбу мальчика проступил большой синяк, означавший, что ребенок вновь бился головой о пол.

Целители разума объяснили Гарри и Джинни, что не так уж редко дети, ставшие жертвами домашнего насилия, наказывали себя сами, словно провинившиеся домашние эльфы. В случае Тима эта тенденция в поведении усиливалась повреждением нервов из-за Круциатуса. Некоторые из этих нервов могли передавать только боль. Из-за этого ребенок чувствовал онемение, был неуклюжим и неуверенным в себе, порой даже из-за этого происходящее казалось ему нереальным, и чтобы вновь почувствовать свое тело, он причинял себе боль. То, что он мог почувствовать.

По словам целителей, существовала вероятность того, что Тим никогда не сможет контролировать свою магию. Возможно даже, что со временем, для его же собственной безопасности, мальчика придется поместить в отделение долговременных травм от заклятий в больнице Святого Мунго. Мысль о том, что Тим проведет свою жизнь взаперти, как это случилось с Лонгботтомами, ужасала Поттеров.

Это также навевало Гарри мысли об истории Арианны Дамблдор. «Она так и не оправилась от того, что эти магглы сделали с ней», — говорил Аберфорт. Персиваль Дамблдор попытался отомстить людям, которые навредили его дочери, и оказался в Азкабане. Кендра Дамблдор же провела жизнь, скрывая болезнь своего ребенка, пока та не погубила ее во взрыве спонтанной магии.

По мнению Гарри, инцидент, случившийся с Тимом, говорил о том, что все эти опасения не были правдой. Да, ребенок разнес свою комнату, но не тронул при этом Лили. В случившемся не было ничего хуже того, что творили Джеймс и Альбус.

Гарри вновь поклялся, что отыщет рецепт этого проклятого зелья.

— Привет, — тихо сказал Гарри.

В ответ Тим всхлипнул. А затем мальчик просто не выдержал: его дыхание сбилось, сменившись всхлипами, и он спрятал лицо, тихо заплакав.

Быстрым заклинанием Гарри заменил пыльную одежду Тима на пижаму и притянул мальчика к себе. Он встал и понес ребенка к приведенной в порядок кровати. Сев на нее, Гарри закинул ноги наверх и усадил ребенка к себе на колени, облокотившись на спинку кровати.

Это было не время для слов. Да и что тут можно было сказать. Какой бы ужасной была или не была Мэри, она была матерью мальчика. Пока она была жива, у него оставалась надежда, что она станет лучше. Теперь же уже ничего нельзя было поделать, кроме как позволить ребенку излить свое горе в слезах.

«Не жалей мертвых. Жалей живых», — сказал Дамблдор в том странном видении много лет назад. Каждый раз, когда случалось что-то подобное, эти слова эхом раздавались в голове Гарри.

— Д-думаете, мама отправилась на… на небеса? — прошептал Тим, когда наконец-то отыскал силы для слов.

Гарри вздохнул.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Знаю лишь, что она отправилась туда, где будет в безопасности. Где ничто не сможет больше ей навредить, — это он знал без тени сомнения. — Я не знаю, куда мы отправляемся, когда умираем. Но мы двигаемся дальше. И она всегда будет частью тебя. А теперь, через тебя, и нас, — он не был до конца уверен, что ребенок уже был способен понять такие вещи.

Гарри поднял волшебную палочку, которую до этого положил рядом с собой, приглушил свет и встал с кровати.

— Давай, устраивайся.

Тим послушно забрался под одеяло, которое он приподнял для него. Гарри подоткнул края вокруг ребенка.

— Accio, мишка, — сказал он. Мягкая игрушка вылетела из шкафа, и Гарри уложил ее под одеяло рядом с Тимом.

Гарри распрямился, но затем замер.

— Тим? — обеспокоенно спросил он.

Тим снова задрожал, а в его глазах появились слезы.

— Мистер Поттер? — прошептал он. — Пожалуйста, не… не уходите.

Гарри мягко улыбнулся и сел обратно на кровать.

— Тогда двигайся.

Что-то, сжимавшее Гарри изнутри, ослабило свою хватку, тронутое просьбой мальчика. Это было хорошим знаком, так могли поступить старшие дети Гарри, когда были напуганы или чем-то опечалены. Ребенок пододвинулся, и Гарри уселся обратно на свое место поверх одеяла, откинувшись на спинку кровати.

— Мистер Поттер? — через некоторое время спросил ребенок. — А… а с Лили все в порядке? Что-то случилось…