Snape's Memories

Гарри взял себе тарелку, собрав бутерброд с бужениной из предложенного Дадли разнообразия составляющих.

— Да нет, не совсем, — криво усмехнувшись, ответил он. Было несколько неловко сидеть здесь вот так, когда рядом не было Джинни или Филлипа, которые могли бы вести разговор за них.

— Мне очень понравились твои тесть и теща, — сказал Дадли после того, как они переключились на еду. — Вообще-то они даже напомнили мне семью Филлипа. Они все совершенно безумны, — улыбнулся Дадли. — Его сестра поет кантри-песни, и у нее много подписчиков в сети…

— Сети? — спросил Гарри, чувствуя, как уголки рта поднимаются вверх. — Что за сеть? — в его голову полезли мысли о ручных акромантулах.

Дадли уставился на него большими глазами.

— Ты же не серьезно…? — а затем его настигла реальность. — Ой, точно. Ты же был в своей школе большую часть девяностых, верно?

Гарри кивнул.

— И больше с тех пор толком не проводил время в нашем мире? — Дадли погрустнел.  — А с Элеанор будет так же? Мы потеряем ее, когда она уедет в школу?

— Большинство маглорожденных остаются на связи с обоими мирами, — ответил Гарри. — Просто я никогда не чувствовал необходимости в этом. — Он улыбнулся: — Возможно, теперь у меня для этого будет больше поводов.

Дадли благодарно ему улыбнулся.

— Я покажу тебе, что такое Всемирная паутина, если пообещаешь, что не будешь взрывать мой компьютер. Теперь понято, почему я не мог отыскать тебя на фейсбуке.

— Сети и паутины, — сказал Гарри. — Прости… ты меня совершенно запутал.

Их разговор прервал стук в окно.

— Я открою, — сказал Гарри, подскакивая. — Это та посылка, что я ждал.

Сова прилетела к нему из Хогвартса. Она принесла с собой длинный сверток и послание от Минервы. Гарри распечатал письмо, увидев ее весьма строгий почерк.

Дорогой Гарри,

Северус оставил Хогвартсу лишь пару вещей после своей смерти. Он выразил просьбу, чтобы его волшебная палочка была передана школе, а не похоронена вместе с ним, а также оставил нам эту небольшую коробочку. Учитывая осторожность Северуса, я согласна с тобой, что его записи и дневники, скорее всего, привязаны исключительно к его волшебной палочке. Также очень велика вероятность того, что эта коробочка тоже привязана к его палочке.

Искренне твоя,

Минерва

К первой сове присоединилась вторая, принеся конверт с чем-то торчащим изнутри. Он был от Невилла. Открыв его, Гарри обнаружил внутри флакон с серебристой субстанцией и записку со множеством зачеркнутых слов.

Гарри,

Надеюсь, ты не подумаешь, что я нашел для себя трусливый выход. Это воспоминание о том событии, про которое ты спрашивал. Честно говоря, я бы предпочел лично не погружаться в него вновь, так что можешь смотреть его сам. Я с радостью отвечу на любой твой вопрос, но, думаю, там и так все ясно. Я не знаю, смогу ли… Надеюсь, это поможет тебе в твоем исследовании.

Невилл

П. С. Что ж, ты заставил меня задуматься о моих собственных медицинских записях… Я дам тебе знать, если найду что-то, относящееся к делу.

Гарри удовлетворенно улыбнулся, радуясь тому, что Невилл смог доверить ему нечто подобное. Он вообще не хотел его об этом спрашивать, вместо этого обратившись к Поппи. Но она ответила ему, что связана клятвами о нераспространении информации о своих пациентах, и не могла ему ничего рассказывать без разрешения Невилла. Но Гарри не ожидал, что Невилл просто возьмет и сразу пришлет ему воспоминание.

— Хорошие новости? — спросил Дадли.

— О, да, — Гарри положил свертки поверх мантии, где он их точно не забудет. Он достал из нагрудного кармана лист пергамента. — Можно мне одолжить у тебя перо? — спросил он.

— У меня есть ручка, — ответил Дадли, протягивая ее.

Гарри быстро написал записку Фиби, прося назначить ему время где-нибудь на этой неделе.

— Больница Святого Мунго, Отделение целителей разума, — сказал Гарри сове. Обе совы сорвались с места одновременно после того, как Гарри скормил им остатки своего бутерброда.

— Целители разума? — заинтересовано спросил Дадли. — Это вроде волшебных психологов?

По какой-то причине Гарри почувствовал, как зарделись его щеки.

— Да, я хожу к одному. Уже много лет, — он чувствовал необходимость оправдать себя. — После войны… ну… у многих из нас были проблемы, — глупо было говорить все это, особенно учитывая, что Дадли, судя по всему, и сам был своего рода целителем разума.

Дадли мрачно кивнул.

— Могу представить. Вообще-то, когда ты показался здесь впервые, я подумал, что Минерва и была твоим психиатром. Я бы своего прихватил, если бы ситуация была обратной. — Он замолчал, задумавшись. — А может быть, и нет. Наверное, трудно бы было все объяснить, — сказал он, улыбнувшись. — Хм… я тут вообще думал…