Клуб Раскрепощения

Гарри взбирался на вершину Северной башни, как на Голгофу. Каждый шаг тупой болью отдавался в пояснице. Ступенька, еще ступенька. Последнее занятие. А завтра Хогвартс-экспресс унесет его далеко отсюда, в Лондон, который разлучит его с Малфоем. Навсегда. И никакого больше Клуба Раскрепощения.

Малфой уже был на месте. Стоял молча, с безразличным выражением на лице. Сверлил Гарри серыми глазами и усмехался. Всегда усмехался. И это бесило Поттера. Но за те месяцы, что Малфой «раскрепощал» его, в душе выработалось подобие смирения. Он должен делать то, что говорит Малфой. Это правильно. Где-то глубоко в душе Гарри признавал право слизеринца на такое поведение, ведь все делалось по взаимному согласию.

— Ты опоздал, — холодная констатация факта. Отрицать и оправдываться бесполезно. Это Гарри должен был ждать его. Не наоборот.

Малфой вытащил палочку и послал в Поттера ранящим заклятием. Щеку обожгло, и к губе дорожкой стекла кровь. Гарри молчал, опустив голову.

Малфой расстегнул ширинку. Он никогда не раздевался. Только дергал вниз молнию брюк и освобождал, как правило, еще вялый член.

— Раздевайся.

Гарри потянул завязки мантии, и она упала к ногам. За мантией последовали свитер, рубашка, брюки. Он поежился: на вершине башни гулял ветер. Нерешительно стянул трусы и бросил их рядом. Теперь они нескоро понадобятся.

Малфой осмотрел его, словно видел впервые, и усмехнулся. И все.

— Лижи.

Гарри уже привычным движением опустился на колени и стал медленно лизать член Малфоя. Именно лизать. Водить языком по стволу, обводить контур головки, обильно увлажняя ее слюной. Не сосать. Не трогать яйца. Никакой самодеятельности.

Гарри не знал, что чувствовал Драко в эти моменты. Упивался своей властью? Ощущал удовлетворение? Получал удовольствие? По лицу его разобрать что-либо было невозможно.

От действий Гарри член Малфоя увлажнился, но практически не окреп, когда он остановил Поттера.

— Гладь себя.

Гарри начал медленно водить руками по своему телу. Оглаживал грудь, живот, бока, бедра, снаружи, внутри… Касаться члена нельзя.

И от этого ощущения полнейшей беспомощности, от чувства собственного ничтожества, неспособности сопротивляться, его член начинал твердеть. Это было так со второго раза. И всегда. Гарри возбуждался раньше Драко. И в этом, похоже, и заключалась задумка слизеринца.

— Раком.

Гарри повернулся к Малфою спиной, расставил широко ноги, нагнулся и слегка согнул колени. Это делало и без того отвратительную позу еще более развратной. Но Малфой хотел, чтобы все было именно так. Гарри уже начинал дрожать от холода, но все еще только начиналось.

— Покажи дырку.

Гарри развел руками ягодицы, сгорая от стыда и, как ни противно, от возбуждения. Малфой мог сделать с ним все, что ему вздумается, а Гарри мог только подчиняться. Если ему приходилось ослушаться, Малфой считал его ребра, методично оставляя над каждым из них болезненные надрезы. Он никогда не бил Поттера. Очевидно, видя его возбуждение, он полагал, что порка только усилит стояк. Похоже, не это было его конечной целью.

— Трахай себя.

Гарри облизал палец и, закусив губу от накрывающего его унижения, ввел его себе в зад, медленно вращая. Поттер не видел ни лица Драко, ни того, что тот делал. Он не знал, возбуждается ли блондин от того, что видит. Зато Гарри знал, что Малфой мог созерцать его с любой удобной для него позиции. Гарри был открыт перед ним и полностью беззащитен. И это сводило с ума.

— Добавь еще два пальца.

Ни тени возбужденной хрипотцы в голосе. И Гарри стало даже досадно. Но ослушаться нельзя. Он добавил еще два пальца, растягивая себя перед Малфоем, как последняя шлюха.

— Что ты чувствуешь, Поттер?

Гарри вздрогнул, не ожидая такого вопроса, и замер.

— Не останавливайся и отвечай, — голос Малфоя звучал до омерзения бесстрастно.

— Я… Я чувствую… Я не знаю… — пальцы плохо слушались, так и норовя выскользнуть наружу.

— Тебе нравится?

— Ты же все видишь… — прошептал Гарри, не в силах скрыть налившийся кровью член.

— Похоть. И это все?

— Я не знаю, пожалуйста, Малфой! — Поттер возвысил голос, почти всхлипнув.

Гарри трудно было понять, что этот человек хотел от него. Малфой надломил, подчинил его себе, присвоил его волю. Даже Гермиона заметила однажды, что за весну Гарри сильно изменился. За три месяца Малфою удалось то, чего не смог добиться Волдеморт за семь лет.

— Сегодня последняя наша встреча, — спокойно сказал Малфой. — Как, по-твоему, ты раскрепощен?

— Более чем, — выдохнул Гарри, безумно замечая, что пальцы все еще двигаются внутри него.

— А вот я так не думаю, — ветер подхватил тихие слова и донес до Поттера с привкусом горечи.

Гарри поежился. Что еще потребует от него Малфой?