Массаж не желаете?

— просипел он, порываясь вскочить.

— Тихо ты, резвый тролль, помедленнее, а то вся моя работа коту под хвост, — Вуд удержал его за плечо. — Я же тебе предлагаю: вправлять. Но это займёт сеансов семь-восемь. И ещё… — он вздохнул, — больно будет чертовски. Если согласен — кивни.

Не задумываясь, Марк сразу кивнул. Потом опомнился и, наткнувшись на красноречивую усмешку, рыкнул:

— Слушай, ты! Клоун, блядь, на добровольной основе. Сможешь вылечить? — прищурившись, он уставился в упор. Тот пожал плечами.

— Смогу.

— Тогда говори, что надо делать, а не трепись, как профурсетка.

Вуд снова пожал плечами и велел:

— Снимай трусы и ложись.

Вот тут Флинт замялся. Он, не моргнув глазом, легко мог оголиться хоть перед кем, медицинских комиссий сотни прошёл, в общей душевой много лет после матчей мылся, да и сексом, слава богу, не обделён, но перед Вудом вдруг застеснялся. Мысленно отвесив себе подзатыльник, Флинт попытался быстро сдёрнуть боксёры, но замер, услышав окрик своего, чтоб ему облысеть, массажиста.

— Стоять! Ты что творишь! — выговаривал ему тот. — Медленно снимай!

Если бы Марк не боялся, что спину снова заклинит, он бы точно зарядил Вудиле в глаз.

— Я тебе, что, блядь, — стриптизер? — взъярился он. Вуд демонстративно вздохнул.

— Если ты стриптизёр, то я испанский лётчик. А резких движений делать не стоит — пожалей спину, — он налил на ладони что-то тягучее и жирное, но хорошо пахнущее. — И не обольщайся, меня твоя волосатая задница не интересует.

Осторожно снимая злополучные трусы, набычившийся Маркус бухтел себе под нос:

— И ничего она не волосатая, задница как задница, нормальная, получше чем у некоторых!

Маркус медленно улёгся на прежнее место, но стоило Вуду надавить на крестец, болезненно дёрнулся и со свистом втянул воздух.

— Что случилось? — озабоченно спросил тот, но Маркус только шипел и молчал. Не выдержав, Вуд рявкнул: — Флинт! Что?

— Что, что, — выдавил Маркус, немного приподнимая таз. — Хуй прищемил! — ответом ему было насмешливое фырканье. И в тот же момент чужая ладонь скользнула в промежность, аккуратно обхватила член и, медленно вытянув из-под живота, уложила его между раздвинутых ног.

Флинт настолько растерялся, что даже не знал, как реагировать на поступок Вуда. Поэтому только плотнее прижался животом к простыне и молча запыхтел, как дюжина паровозов. Вуд же продолжал своё дело, нисколько не заботясь о реакции своего пациента.

— Сегодня я только проверю все нервные точки, которые реагируют на смещённый позвонок, поэтому больно практически не будет. А завтра начну править, — произнёс он спокойным и деловым тоном. И в буквальном смысле принялся месить ягодицы Флинта.

Часть вторая.

Оливер блаженно улыбнулся. Сегодня у него был первый выходной за две недели, и он решил провести его за бутылочкой пива и просмотром последнего матча любимой футбольной команды, любезно записанного ему несколько дней назад на диск соседским парнишкой.

Вернувшись из кухни с бутылкой, он увидел на экране крупным планом лицо человека, который был его соперником в студенческие годы. Маркус Флинт — твердолобый упырь. Но даже самому себе Ол ни за что не признался бы, что Челси — его любимая команда. Не только потому, что отлично играет, но и потому, что в ней был Флинт.

Нет, конечно, Оливер не питал к Флинту безумной страсти и не сох от неразделённой любви, но было в этом хмуром парне что-то такое, что раздражало, нервировало, выводило из себя. И Оливер язвил, оскорблял, глумился и стебался, а вечно невозмутимый Маркус оставался как будто выше этого. Он равнодушно взирал на все бесплодные попытки достать его, чем только ещё больше провоцировал Ола придумывать всё новые и новые каверзы.

После окончания колледжа Вуд пошёл в медицину, а Флинт — в профессиональный футбол. Меньше чем через год про него заговорили, и Ол по непонятным причинам радовался чужим успехам. Он старался не пропускать ни одного матча с участием Маркуса и однажды поймал себя на том, что шепчет:

— Ну, давай. Ты можешь! — тогда на экране был как раз напряжённый момент, и результат игры напрямую зависел от Флинта.

До окончания матча оставалось минут десять, когда Олу позвонил Люк, попросив поработать с его клиентом. Оливер согласился и через полчаса уже звонил в нужную дверь.

Каково же было его удивление, когда он понял, что именно Маркус Флинт и есть тот самый пациент! Ол прямо почувствовал, как в него вселяется целое семейство бешеных чертей, и ему, в попытке вести себя профессионально, приходилось ежесекундно подавлять желание от души пособачиться с Флинтом. А тот как обычно глядел мимо него и был озабочен только своими проблемами.

Дальше стало только хуже.