Я не помню

И тот факт, что у нее «тайный роман» с самый что ни на есть гриффиндористым гриффиндорцем, только добавляется в копилку.«Смертельные враги», «Ромео и Джульетта» из какой-то маггловской книжки, про которую все время трещит Астория, и все в таком духе.

Это, конечно, не роман, Панси никогда так не считала, просто выражение Дафны прицепилось. Никакой романтики. Тайна есть, да. Слизеринцы бы просто не поняли, если бы Панси во всеуслышание объявила, что регулярно путешествует в Выручай-Комнату и предается там плотским утехам с Уизли. Даже Дафна не знает, что это именно Уизли, пока еще не знает, с содроганием думает Панси. Дафна бы тоже не поняла.

Да и не сказать, что сейчас понимает. «Что за блажь такая, спать с гриффером?» — этот вопрос Панси слышит от нее чуть ли не каждую неделю.

И вот как объяснить эту «блажь»? Как объяснить, если она и сама не понимает?

Она даже не помнит, как это началось. Наверное, она перебрала на вечеринке по случаю своего шестнадцатилетия и отправилась патрулировать коридоры. Наверное, там были близнецы Уизли — опять шатались после отбоя и что-то придумывали. Она не помнит.

— Скажи спасибо, что это оргией не закончилось, — сообщил ей тогда наутро Фред, когда она с звенящей головой выбралась из постели и в ужасе уставилась на него.

Может быть, она даже сказала спасибо — от шока, хотя, в общем-то, довольно искренне.

— Куда твой братец делся?

— Брезгует, — хмыкнул Фред (тогда она еще не знала, что это Фред, и думала, что они абсолютно одинаковые).

— А ты чего ж? — сухо поинтересовалась она.

«Брезгует». Это ее задело, да.

— Не устоял, — и этот гаденыш улыбнулся во все тридцать два, — тем более, ты так просила…

Она, кажется, запустила в него подушкой.

Да, как-то так это было. Панси правда не очень хорошо помнит. И второй раз не помнит. А вот все следующие…

— И как только меня угораздило? — произносит она вслух, разглядывая свое отражение в зеркале.

— Что именно? — уточняет Уизли, даже не смотря на нее. Он лежит на спине, закинув руки за голову, и пялится в потолок. Панси окидывает взглядом его босые ноги (пятки не помещаются на кровати и болтаются в воздухе — и как только можно быть таким дылдой?) и отворачивается от зеркала.

— Здесь очутиться.

Уизли ерзает на смятой простыне и поправляет подушку под головой.

— Ты вышла из своей комнаты, — говорит он, — и дошла сюда. Разве нет?

Панси легонько хлопает его ладонью по бедру. (Да, он валяется полностью без одежды, но это его, видимо, ничуть не смущает.)

— Эй, — недовольно морщится Уизли. — Это насилие, я на это не подписывался. Я буду требовать компенсации!

Панси закатывает глаза. Ха-ха, как смешно.

Только да, иногда (довольно часто, есть быть честной) на самом деле бывает смешно. Он понимает ей настроение, как — она и сама не понимает. Шутки у него глупые, рожи дурацкие, зубы не совсем ровные, а он все время ими сверкает, — но когда он заливается смехом или просто широко улыбается, сдержать улыбку редко удается, так заразительно это у него выходит.

Панси его терпеть не может, правда. Приколист и болван, каких свет не видел, еще похуже Малфоя.

Вот только от одной вида его огненной шевелюры, от одной его улыбки сразу становится легче и… теплее, что ли.

— Ты как солнышко, — бездумно бросает Панси — и замирает. Этого не стоило говорить, что за сентиментальная чушь.

Уизли вздергивает бровь.

— Солнышко? — переспрашивает он, и Панси не придумывает ничего лучшего, кроме как повторить:

— Солнышко, — и еще и с кивком.

Салазар, что это было.

Несколько секунд Фред озадаченно разглядывает ее, а затем фыркает:

— Это не сойдет за компенсацию, милая.

— Компенсацию? — не понимает Панси, и он снова на мгновение серьезнеет.

— Компенсацию. Ну. За насилие, на которое я не подписывался. — Когда до нее доходит, Панси только закатывает глаза. — Или ты всерьез? — добавляет Уизли со странным выражением лица.

М-м-м, и что на это полагается ответить?

Она только вздыхает.

— Ну, если ты перегрелся и плохо соображаешь, то… — она разводит руками. (Это одна из самых глупых отговорок, Мерлин, у нее с головой уже что-то не то, пора искать новую.) Фред все еще внимательно смотрит на нее, и Панси поспешно меняет тему: — Давай, иди сюда, буду… «компенсировать».

Еще пара секунд, и это странное что-то в его глазах наконец пропадает.

— Скорее, это ты иди сюда, — Уизли тянет ее за руку, и Панси подбирается ближе и усаживается ему на бедра.

Целоваться с ним — приятнее, чем с Малфоем (правда, им обоим знать об этом не стоит), гораздо приятнее. Панси в этом даже сомневаться не приходится.

У них одно дыхание на двоих, одинаково срывающееся и тяжелое, и словно бы одно общее тело.