Казаки-разбойники

Наконец Шерлок, внимательно наблюдавший за Джоном и напряжённо ждавший его выводов, не выдержал и сказал:

— Даже не знаю, как расценивать твою недогадливость! Как крайнюю неэгоистичность, помноженную на плохую дедукцию, или просто как нежелание признать очевидное?

— Что? — вскинулся Джон.

— Неужели до сих пор непонятно, что я говорю о тебе? В кого я ещё мог влюбиться? — совершив это беспримерное заявление, Шерлок откинулся в кресле, явно довольный собой, и пристально уставился на Джона.

Джон открыл рот, закрыл, вскочил и резким шагом ушёл на кухню. Незачем давать Шерлоку возможность беззастенчиво подглядывать в его мысли. Он вообще не был уверен, что у него есть сейчас хоть какие-то мысли, но Холмсу знать об этом необязательно.

Он опёрся о стол, подышал, беспомощным взглядом обвёл кухню и увидел электрочайник. Точно! Он же чаю хотел, до того, как Шерлок его огорошил. Включив чайник, Джон прислушивался, как закипает вода, будто от этого зависела его жизнь. Будто самое главное — это вовремя его схватить, ещё до того, как щёлкнет кнопка и он отключится самостоятельно.

Залив кипятком заварку, Джон выбежал с кухни, ткнул в Шерлока пальцем:

— Ты это не всерьёз!

У Шерлока брови полезли на лоб:

— По-твоему, это хоть немного похоже на шутку?

Джон показалось, что выражение лица соседа немного наигранно.

— Не знаю. Может, и похоже. Или, может, это эксперимент. И я убедительно попрошу в дальнейшем от подобных опытов воздерживаться, я не железный, — Джон чеканил каждое слово, как припечатывал.

— Я знаю, Джон. Ты живой человек, куда более душевный, чем я, — мягко ответил Шерлок.

Джону в его словах почудилась ирония. Он не знал, что ответить, и тут в голову вскочила неприятная мысль. Негодование захлестнуло волной:

— Или это просто твоя очередная попытка исподволь управлять мной? Ты по какой-то причине хочешь, чтобы я переехал, и подталкиваешь меня к этому? Тогда лучше так и скажи!

— Нет, Джон, нет. Меньше всего я хочу этого… Чёрт, я знал, что будет тяжело, но надеялся, вдруг ты отнесёшься проще, — Шерлок устало закрыл лицо руками, но тут же убрал их. Посмотрел спокойно, о, это его чёртово спокойствие! — Джон, забудь. Сделай вид, что я тебе ничего не говорил — и, обещаю, ничего не изменится. Всё будет, как прежде.

— Не верю. Ты же понимал, что я не испытываю ничего подобного!

— Разумеется, знал! — Шерлок искренне возмутился. В его дедуктивных способностях усомнились, как можно!

— И по поводу моей ориентации ты тоже давно в курсе… — то, что Джон толерантен к однополым отношением, не делало его самого менее гетеросексуальным.

— Само собой, — Шерлок пожал плечами.

— Тогда зачем же ты говорил? Всё и так было бы «как прежде», — Джон устало потёр переносицу. Больше всего ему хотелось бы, чтобы неприятного разговора не было. Отмотать память назад, до их приезда в квартиру, и стереть, как это Шерлок умеет.

— Это было бы нечестно… — начал Шерлок.

«Можно подумать, ты — самый честный человек в мире», — пронеслось в голове Джона.

— … а я пообещал себе, там, в бассейне: если мы выживем — скажу, — Шерлок говорил тихо, не нажимая на эмоции, и, может, поэтому его слова казались совершенно искренними.

Джон кивнул.

— Мне нужно подумать, — сказал он и, оглушённый откровениями, побрёл на кухню.

Джон едва не заварил чай в третий раз, но нашёл уже готовый предыдущий. Молча отнёс кружку Шерлоку, который пока не притронулся и к прошлому, поставил вторую рядом с первой, поднялся в спальню. Там он сел на кровать, сцепил руки в замок и принялся прожигать взглядом половицу. Хотя бедная половица, конечно, ни в чём перед ним не провинилась.

Шерлок с самого начала был ему другом. Не просто другом и даже не просто близким другом… он был для Джона практически любимым ребёнком. Этаким вундеркиндом, усердно, но неубедительно строящим из себя взрослого. Со стороны такое поведение обычно выглядит забавно, и Джон иногда откровенно потешался над Шерлоком, как над ребёнком — например, над его манерой одеваться с иголочки, не забывая получше причесаться, и при этом не прибираться в гостиной. Шерлок мог лениться сходить в соседнюю комнату за ноутбуком или мобильным и тут же принимался бегать как заведённый, рассуждая о преступлении. А его эпатажность, всякие расстреливания стен, показное высокомерие — лишь свидетельства недостаточной уверенности Шерлока в себе. Гений, который порой смешит своей наивностью.

«Смотрите, я с трупами вожусь, я вообще части тел таскаю домой для опытов. Правда, я крут?» — будто вопрошает Шерлок и смотрит вокруг цепким взглядом, полным надежды на то, что им восхитятся.

«Безумно, — вздыхает военный хирург, — просто непередаваемо».

«Я восторгаюсь гениальными преступлениями и не обращаю внимания на разрушения, которые они приносят.