Фандом: Шерлок BBC. Шерлок Холмс — на больничной койке: взрыв в гостинице не прошёл бесследно. Где-то в Лондоне прячутся снайперы, укрывающие пострадавшего Джима Мориарти. Их необходимо найти. А ещё важнее — разобраться в отношениях с одним военным хирургом, занявшим в жизни Шерлока слишком важное место.
Добавить в моё избранное
113 мин, 43 сек 9086
Джон начал сердито:
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, то тебе придётся меня прогнать, сам я не догадаюсь.
Шерлок всегда считал, что его непросто шокировать, однако Джону это удалось. Детектив открыл рот, чтобы возмутиться, но не нашёл слов и закрыл его, а Джон продолжил:
— Не знаю, что ты планировал и как себе представлял наше дальнейшее сосуществование, но учти: я слишком ценю нашу дружбу, чтобы позволить всяким… нелепостям её испортить. Ты дорог мне как человек, как друг… — Джон запнулся — в конце концов, делать подобные заявления наверняка так же странно, как рассказывать о своей влюблённости. — И я не хочу ничего менять и буду рад, если всё действительно останется по-старому. Ты ведь понимаешь, что иначе я не могу? Но я пойму, если ты решишь, что тебя подобный расклад не устраивает, что тебе слишком сложно видеть меня. Тогда так и скажи. Я не умею вычислять, что думают окружающие, как это делаешь ты, и теряюсь в догадках, как лучше поступить. Давай решим этот вопрос сейчас.
Шерлок встал и подошёл к креслу. Заглянул Джону в глаза, улыбнулся немного грустно.
— Джон, ты идиот. Конечно, меня всё устраивает, я же сам предложил делать вид, будто ничего тебе не говорил. Ты мой единственный друг, знаешь ли, и для меня это тоже важно, хотя, подозреваю, ты себе это представлял несколько иначе. Возможно, я кажусь несколько равнодушным, но мне не всё равно. Я тоже ценю нашу дружбу и тебя как друга. Но я понимаю, что тебе тоже нужно было высказаться. Что-то ещё?
Шерлок подразумевал, не нужно ли ему ещё в чём-то убедить Джона, чтобы тот перестал колебаться, но тот ответил снова неожиданно:
— Да! Шерлок, не убегай больше в одиночку, как ты это сделал сегодня! Когда ты уже привыкнешь работать в паре?
— Когда-нибудь привыкну. Ты тоже ещё недостаточно силён в дедуктивном методе, я же не требую мгновенных результатов. Кстати, давай, сейчас достану пару своих решённых дел из тех, где достаточно документов, чтобы понять суть вопроса, и позанимаемся?
Джон застонал:
— Я хотел сегодня посмотреть телевизор и отдохнуть. Ты изверг!
— Ладно, телевизор так телевизор. Если ты разберёшься, в чём была соль дела с норвудским подрядчиком, я посмотрю с тобой кино про Бонда, кто бы он ни был.
Джон захихикал.
— Договорились.
— Учти, я не буду тебе подсказывать! — Шерлок напустил на себя строгий вид, но Джон рассмеялся пуще прежнего.
— Не бойся, история Бонда не слишком длинная. Вот когда я решу показать тебе «Стар Трек» или«Доктора Кто»…
Они шутили и дурачились, а в Чертогах ныл и плакал встрёпанный черноволосый подросток в корректирующих зрение очках — Шерлок в них не нуждался с тринадцати, но именно таким он помнил себя, влюбившегося впервые.
«Он назвал мои чувства» нелепостью«, он меня не любит и никогда не полюбит, хотя и» ценит«, будто мне это нужно».
Шерлоку это надоело, и он не выдержал, принялся урезонивать эту ещё не повзрослевшую часть свой многогранной личности.
«Чушь какая, очень даже нужно и важно. И потом, меня никогда не любили, даже родители. Я их раздражал, и ничего, живу и очень даже неплохо», — возразил он себе.
«Плохо, больно, невыносимо», — рыдал подросток.
«Выносимо. Любовь живёт три года. Всего три года. Я продержусь».
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, то тебе придётся меня прогнать, сам я не догадаюсь.
Шерлок всегда считал, что его непросто шокировать, однако Джону это удалось. Детектив открыл рот, чтобы возмутиться, но не нашёл слов и закрыл его, а Джон продолжил:
— Не знаю, что ты планировал и как себе представлял наше дальнейшее сосуществование, но учти: я слишком ценю нашу дружбу, чтобы позволить всяким… нелепостям её испортить. Ты дорог мне как человек, как друг… — Джон запнулся — в конце концов, делать подобные заявления наверняка так же странно, как рассказывать о своей влюблённости. — И я не хочу ничего менять и буду рад, если всё действительно останется по-старому. Ты ведь понимаешь, что иначе я не могу? Но я пойму, если ты решишь, что тебя подобный расклад не устраивает, что тебе слишком сложно видеть меня. Тогда так и скажи. Я не умею вычислять, что думают окружающие, как это делаешь ты, и теряюсь в догадках, как лучше поступить. Давай решим этот вопрос сейчас.
Шерлок встал и подошёл к креслу. Заглянул Джону в глаза, улыбнулся немного грустно.
— Джон, ты идиот. Конечно, меня всё устраивает, я же сам предложил делать вид, будто ничего тебе не говорил. Ты мой единственный друг, знаешь ли, и для меня это тоже важно, хотя, подозреваю, ты себе это представлял несколько иначе. Возможно, я кажусь несколько равнодушным, но мне не всё равно. Я тоже ценю нашу дружбу и тебя как друга. Но я понимаю, что тебе тоже нужно было высказаться. Что-то ещё?
Шерлок подразумевал, не нужно ли ему ещё в чём-то убедить Джона, чтобы тот перестал колебаться, но тот ответил снова неожиданно:
— Да! Шерлок, не убегай больше в одиночку, как ты это сделал сегодня! Когда ты уже привыкнешь работать в паре?
— Когда-нибудь привыкну. Ты тоже ещё недостаточно силён в дедуктивном методе, я же не требую мгновенных результатов. Кстати, давай, сейчас достану пару своих решённых дел из тех, где достаточно документов, чтобы понять суть вопроса, и позанимаемся?
Джон застонал:
— Я хотел сегодня посмотреть телевизор и отдохнуть. Ты изверг!
— Ладно, телевизор так телевизор. Если ты разберёшься, в чём была соль дела с норвудским подрядчиком, я посмотрю с тобой кино про Бонда, кто бы он ни был.
Джон захихикал.
— Договорились.
— Учти, я не буду тебе подсказывать! — Шерлок напустил на себя строгий вид, но Джон рассмеялся пуще прежнего.
— Не бойся, история Бонда не слишком длинная. Вот когда я решу показать тебе «Стар Трек» или«Доктора Кто»…
Они шутили и дурачились, а в Чертогах ныл и плакал встрёпанный черноволосый подросток в корректирующих зрение очках — Шерлок в них не нуждался с тринадцати, но именно таким он помнил себя, влюбившегося впервые.
«Он назвал мои чувства» нелепостью«, он меня не любит и никогда не полюбит, хотя и» ценит«, будто мне это нужно».
Шерлоку это надоело, и он не выдержал, принялся урезонивать эту ещё не повзрослевшую часть свой многогранной личности.
«Чушь какая, очень даже нужно и важно. И потом, меня никогда не любили, даже родители. Я их раздражал, и ничего, живу и очень даже неплохо», — возразил он себе.
«Плохо, больно, невыносимо», — рыдал подросток.
«Выносимо. Любовь живёт три года. Всего три года. Я продержусь».
Страница 33 из 33
