Желание

Северусу, к примеру, можно было сказать, что это шахматная тема и намекнуть на небезызвестных гроссмейстеров, которые оставили в его жизни заметный след, но сам Люциус прекрасно знал, что речь шла о гармонии черного и белого. Впрочем, Северус сам должен со временем дойти до этой мысли — не так уж он безнадёжен.

— Как тебе?

Не то чтобы Люциус рассчитывал на комплименты, но к проявлениям восторга был готов. Северус отозвался крайне сдержанно:

— Отлично.

— И всё?

— Мне спеть хвалебный гимн?

— А ты можешь?

— В душе-то? Запросто!

— Во-первых, это не душ, а ванная, а во-вторых, такой гимн надо петь, глядя в глаза. Рискнёшь?

— Чего ты добиваешься, Люци?

— А сам как думаешь?

— Боюсь даже предположить…

— Смелее! Мой рыцарь.

Взгляд Северуса на мгновенье полыхнул чем-то непередаваемо жарким и откровенным, но не успел Люциус насладиться, как тот потух.

— Сколько можно шутить? Я же извинился!

А вот теперь теплее…

— А почему ты так уверен, что я шучу?

— Люци, уймись! Я знаю тебя чёртову уйму лет, и никогда…

— Тебе тоже так кажется?

— Что именно? — насторожился Северус.

— Что потеряна чёртова уйма лет?

Северус коснулся стены, словно искал опоры, и решительно покачал головой.

— Это всё оттого, что ты оказался запертым здесь… со мной… на моём месте мог быть кто угодно.

Так вот оно в чём дело! Он просто не уверен в себе, а значит, его можно переубедить. Люциус осторожно сделал шаг, сокращая расстояние между ними.

— Север, я никогда бы не оказался там, где не хотел…

— А как же Азкабан?

— То другое. У меня не было выбора…

— Так и я не оставил тебе выбора. Это было моё желание, — Северус болезненно поморщился.

— Да. Это было желание. Твоё.

Люциус оказался совсем рядом, вынуждая Северуса спиной вжаться в стену.

— Только желание, — продолжал бормотать Северус, отрицательно покачивая головой.

— Желание, — согласился Люциус, — только ты постоянно кое-что упускаешь.

— Что? — прошептал Северус, пытаясь отвернуться.

— Моё желание… наше…

Люциус прижался к Северусу, наглядно демонстрируя степень собственного желания и заинтересованности, и осторожным поцелуем коснулся его губ. Ответом стал тихий вздох, от которого пали последние барьеры, удерживающие Люциуса в рамках условностей. Сколько ещё можно было терпеть?!

На мгновение показалось, что Северус словно оцепенел, но очень быстро глупые мысли покинули Люциуса, вытесненные жаждой иного рода. Хотелось сразу всего: ощутить, прочувствовать, запомнить. Хотелось вдумчиво, наслаждаясь каждым мгновением, медленно освобождаясь от одежды, пробуя, изучая, экспериментируя… Но, конечно же, так не получилось. Хорошо, что от обновлённой ванной комнаты до кровати в комнате Люциуса было всего девять шагов, просто отлично, что узкая кровать смогла вместить их обоих, и совсем замечательно, что старая деревяшка не развалилась, оказавшись в эпицентре урагана. Предположения о темпераменте Северуса полностью оправдались.

Люциус проснулся среди ночи, терзаемый жаждой. Несмотря на то что в самых неожиданных местах болели мышцы, тело пело. Северус сонно завозился, прижимаясь к нему в поисках утраченного было контакта. Лунный свет придавал комнате какой-то сказочный облик и позволял разглядеть то, до чего накануне не было дела. Люциус никогда прежде так не разбрасывал одежду, а сейчас находил в этом неопрятном ворохе пикантное очарование. Похоже, и Северус тоже потерял голову, отдаваясь эмоциям…

Надо сказать, что Люциус и представить себе не мог, что всё получится именно так — впервые реальность превзошла фантазию. Он и подумать не мог, каким нежным может быть Северус, каким ласковым… терпеливым… трепетным. Да и о себе Люциус, как оказалось, тоже многого не знал. Он поцеловал Северуса в плечо и попытался встать.

— Ты куда?

— Пить.

— Лежи, я сейчас… — чуть ли не из воздуха Северус сотворил стакан, наполнил его водой и едва слышно прошептал: — Не уходи.

— Я и не собирался.

Вода оказалась холодной и очень вкусной. Люциус отдал пустой стакан Северусу и с удовольствием стал наблюдать, как тот снова наполнил его и жадно выпил. Люциус осторожно коснулся его плеча, приласкал пальцами шею и принялся перебирать спутанные волосы на затылке. Северус беззастенчиво терся о его ладонь и едва не мурлыкал. Волшебная ночь продолжалась.

Но самое изысканное удовольствие Люциус получил после, когда Северус влажным полотенцем стирал с него следы страсти. Можно было, конечно, пойти в обновлённую ванную, но сил уже не было, поэтому такая замена Очищающего заклятья показалась чем-то гораздо большим, нежели простая забота о гигиене.