Фандом: Мстители. Локи видит шанс, чтобы уйти от Таноса и верной гибели. Но Локи не может уйти без Тора.
Добавить в моё избранное
16 мин, 39 сек 16494
— Мы стоим друг друга, братишка, — хмыкает Тор, кладя ладонь на затылок Локи.
И вдруг запоздало понимает, что именно они сейчас друг другу сказали. Это похоже на признание, хотя Локи будет потом отрицать и язвить, но сделанного не исправишь и сказанного не воротишь. Остаётся только сидеть на полу корабля в обнимку и смотреть в темноту.
И будет больно, но это ничего. Ничего…
Они просидят в молчании чуть больше часа, пока Коммодор не доставит их к месту назначения. И Тору будет странно, Локи будет странный даже по меркам его самого. И с этим ничего нельзя будет сделать. Как оцепенение найдет туман, черный, теплый и густой.
И будет долго казаться, что Локи уснул, прильнув к нему всем телом и туго обвив конечностями, но нет. За ухом вдруг окажутся его губы. Поцелуй, чуть влажный, короткий. Тор вздрогнет, но не посмеет нарушить молчание.
Локи странный; вдруг вспомнил, что Тор большой и теплый. И теперь лежит тут, на нем… Пусть лежит.
Потом корабль сильно затрясет и черная пелена сойдет на нет под натиском скрежета и шума. В руках вместо брата окажутся штурвал и их жизни. Так думал Тор, борясь с силой притяжения звезды.
Но это окажется ложью. Локи сам скажет. Весело скажет, паршивец.
Тор слышал его голос, пока наблюдал через лобовое стекло, как его брата затягивает в свою пасть огромный голубой зверь. Локи сказал, что он дурак, и засмеялся. Сказал, что самое надежное место для Тессеракта — это он сам, подпространство, запечатанное навечно смертью мага. Глупый… Какой же ты глупый, Локи…
Сказал лететь на Нидавеллир, пока есть время, а после отмщения — на Землю. И не отпускать штурвал. Ни за что не отпускать, иначе он его найдет, из Хель достанет и превратит в жабу. Обязательно превратит и расколдовывать не будет. Вредина…
А сам будет лететь. Медленно. Улыбаясь, как будто ему не больно.
Попросит сказать что-нибудь. А Тор не сможет. Да и как говорить что-то, когда ты там, сгораешь?
Тор почувствует его руки на голове, это тоже будет странно, но не более, чем-то, что он, Тор, все еще существует и может чувствовать.
По бело-голубому полотну света на мгновение проскользнет зеленый луч, яркий, как смех Локи в детстве. Смешно ему…
Штурвал Тор не отпустит. Не посмеет. Локи, гадина такая, привязал его к этому штурвалу надежнее и крепче любых цепей. Самим собой привязал. Да так и оставил. Одного.
Но это ничего. Локи дал цель. А потом Тор его сам достанет, хоть из Хель, хоть из звезды этой, достанет и надерет уши. Обязательно надерет за то, что заставил его принять свою жертву. А Тор уже сказал, что не примет, даже если эта жертва и не ему. И пусть обижается еще хоть полвека, гаденыш, Тор будет прав.
И вдруг запоздало понимает, что именно они сейчас друг другу сказали. Это похоже на признание, хотя Локи будет потом отрицать и язвить, но сделанного не исправишь и сказанного не воротишь. Остаётся только сидеть на полу корабля в обнимку и смотреть в темноту.
И будет больно, но это ничего. Ничего…
Они просидят в молчании чуть больше часа, пока Коммодор не доставит их к месту назначения. И Тору будет странно, Локи будет странный даже по меркам его самого. И с этим ничего нельзя будет сделать. Как оцепенение найдет туман, черный, теплый и густой.
И будет долго казаться, что Локи уснул, прильнув к нему всем телом и туго обвив конечностями, но нет. За ухом вдруг окажутся его губы. Поцелуй, чуть влажный, короткий. Тор вздрогнет, но не посмеет нарушить молчание.
Локи странный; вдруг вспомнил, что Тор большой и теплый. И теперь лежит тут, на нем… Пусть лежит.
Потом корабль сильно затрясет и черная пелена сойдет на нет под натиском скрежета и шума. В руках вместо брата окажутся штурвал и их жизни. Так думал Тор, борясь с силой притяжения звезды.
Но это окажется ложью. Локи сам скажет. Весело скажет, паршивец.
Тор слышал его голос, пока наблюдал через лобовое стекло, как его брата затягивает в свою пасть огромный голубой зверь. Локи сказал, что он дурак, и засмеялся. Сказал, что самое надежное место для Тессеракта — это он сам, подпространство, запечатанное навечно смертью мага. Глупый… Какой же ты глупый, Локи…
Сказал лететь на Нидавеллир, пока есть время, а после отмщения — на Землю. И не отпускать штурвал. Ни за что не отпускать, иначе он его найдет, из Хель достанет и превратит в жабу. Обязательно превратит и расколдовывать не будет. Вредина…
А сам будет лететь. Медленно. Улыбаясь, как будто ему не больно.
Попросит сказать что-нибудь. А Тор не сможет. Да и как говорить что-то, когда ты там, сгораешь?
Тор почувствует его руки на голове, это тоже будет странно, но не более, чем-то, что он, Тор, все еще существует и может чувствовать.
По бело-голубому полотну света на мгновение проскользнет зеленый луч, яркий, как смех Локи в детстве. Смешно ему…
Штурвал Тор не отпустит. Не посмеет. Локи, гадина такая, привязал его к этому штурвалу надежнее и крепче любых цепей. Самим собой привязал. Да так и оставил. Одного.
Но это ничего. Локи дал цель. А потом Тор его сам достанет, хоть из Хель, хоть из звезды этой, достанет и надерет уши. Обязательно надерет за то, что заставил его принять свою жертву. А Тор уже сказал, что не примет, даже если эта жертва и не ему. И пусть обижается еще хоть полвека, гаденыш, Тор будет прав.
Страница 5 из 5
