Шанс

Голубой гигант плавно поворачивается в воздухе, подставляя взору палящие бока с длинными завитками обжигающих лап. Локи мягко перебирает пальцами в воздухе. «Не дрожат» — отмечает про себя Тор, не в силах оторвать взгляд от пальцев брата.

— Мне не нравится, — неожиданно для самого себя говорит он, — эта легенда.

Локи взмахом кисти растворяет иллюзию, погружая их обоих снова в полумрак.

— Куда мы направляемся? — интересуется Тор, впервые осознав, что они летят. Все еще летят и все еще живы. Надо же…

— А ты думаешь, я из желания бестолку поговорить тебе эту легенду рассказал? — голос Локи так же мягок, как движения пальцев. — Мы направляемся к звезде Глаз Ярнагура. Она ближайшая к нам на данный момент.

— Зачем?

— Чтобы покончить со всем этим, — говорит он и откидывает голову на плечо Тора, то ли сдаваясь, то ли отпуская что-то. Или и то, и другое вместе. Это Тору тоже не нравится. — Тессеракт. Без него Танос не сможет собрать Перчатку и уничтожить полвселенной. Никакой силой невозможно уничтожить Камень Бесконечности внутри него, значит, нам нужно его спрятать так, чтобы любая попытка достать наказывалась мгновенной гибелью.

Тор хмурится, еще не до конца понимая задумку брата.

— Я помещу Тессеракт в центр этой звезды.

Он сначала думает, что ослышался, и оборачивается, часто моргая уцелевшим глазом.

— Не нужно на меня так смотреть, я не обезумел. Снова… — задумчиво добавляет Локи, как будто разом осознав, что именно совсем недавно поведал брату. — Проникну туда иллюзией и достану куб из подпространства. Оно открывается магией, магия подчиняются разуму, а вовсе не телу. Иллюзия послужит проводником.

— И ты уверен, что получится?

— Иного выхода нет, — легко пожимает плечами брат, будто поместить Тессеракт в центр гигантской звезды — это самое обычное дело, как охота на кабана.

Глядя на уверенного в своей затее Локи, Тор кивает. У него самого в мыслях нет ровным счетом никакого решения (по правде сказать, после всего, что случилось, у него в мыслях абсолютно пусто, как будто он стоит посреди выжженного поля битвы), так что любое безумство вполне может сойти за план. А чем безумнее план, тем сложнее его нарушить. Так говорил когда-то Локи. В шутку.

— И давно ты это придумал?

Локи хмурится, опуская глаза.

— На корабле.

— Тогда почему не сделал раньше, если мог? Мы могли вместе…

— Тор… — выдыхает Локи, — царю нельзя быть настолько наивным. Это преступление. Ты думал, что милые мидгардцы с распростертыми объятиями примут на своей планете инопланетных беженцев, когда сами дерут друг друга за каждый жалкий клочок земли? Они бы потребовали плату. И кроме Тессеракта у нас не было ничего.

— Хочешь сказать, что отдал бы Тессеракт? — с сомнением прищуривается Тор.

— Не совсем, — уклончиво возражает Локи. — Я знаю о Тессеракте намного больше, чем любой во вселенной. Я… перемещался с его помощью без всяких цвергских подпорок. Без меня их ученый не смог бы ничего построить, — он делает театральную паузу. — Можно сказать, что у асгардского народа было два козыря на руках.

— Думаешь, я отдал бы тебя им? — глухо спрашивает Тор, понимая, что картина, описанная братом, слишком похожа на продажу в рабство. Хоть он и уверен, что она слишком далека от реальности. Но разум Локи всегда все преломлял в странном, искаженном свете.

— О, не-е-ет, — с коротким смешком тянет тот. — Не меня. Только не безумца, пытавшегося их завоевать. Ученого аса. Да. Я бы нашел для них привлекательный лик.

— Локи, — веско говорит Тор, поворачивая брата к себе за плечи. — Я бы никогда не позволил себе разменять тебя на… — запинается.

— На Асгард? — с горькой усмешкой подсказывает Локи.

И оба видят в глазах друг друга понимание, что речь идет уже не о сделке в Мидгарде.

— На что угодно! Мне жаль, что ты думал иначе.

— Это разумно, — констатирует Локи.

— Подло, — рубит Тор.

Локи опускает голову с улыбкой взрослого, который может только обреченно вздыхать на непроходимую глупость ребёнка.

— А если бы я сказал, что это моя жертва? — он поднимает глаза, задавая вопрос так, словно уже знает ответ. — Благородная жертва во благо… нашего народа?

— Я бы ее не принял, — твердо басит Тор.

Вдруг Локи сухо смеется, чуть откинув голову назад.

— О Тор… Царь из тебя так и не вышел, даром, что сын Одина.

Тор сильнее сжимает его плечи.

— А сам-то?! — гудит он. — Сам-то не смог смотреть…

— Не смог! — с бессмысленным вызовом подтверждает Локи, и его лицо искажается гримасой странной невыносимой нежности, будто ему больно ее чувствовать. — Не смог… — он утыкается лбом Тору в грудь, и вырывается смех, больше походящий на всхлип. — Я не смог уйти. Только не во второй раз, когда…