Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7816
Обыск в бывшем обиталище Марьям и Бекима. Расследование в доме Мельхиса: необходимо было понять, как Сархан сумел незаметно забрать мертвеца — при незапертых дверях, панике в доме и удаленности от жилых покоев той затемненной комнаты, где оставили тело, это оказалось совсем просто; не следовало забывать и о том, что старший шериф, боявшийся, как бы в Аль-Бетиле не узнали о его страстной связи с Мельхисом, наверняка имел тайный доступ в дом. Допрос торговца, подтвердившего, что Сархан незадолго до гибели покупал у него покровы для ложа и еще кое-какие вещи…
Тщетный поиск трупов убитых Сарханом наемников — возле города действительно были обнаружены полузасыпанные песком странные выемки, в которых нашли обрывки окровавленной ткани, но тела, если они и были там, пропали; говорили, что в этом месте видели людей в темных одеждах, которые провели в пустыне подозрительно много времени. Долгое и нудное разбирательство с Мельхисом-младшим, претендовавшим на мнимое наследство, продажа имущества Мельхиса-старшего и передача золота — по его завещанию — магическим школам, целителям и сиротам, алчность магов, налетевших, точно смерч, на дармовые деньги… Сам Мерих не удержался и приобрел обнаруженный среди сокровищ Мельхиса меч работы мастера Дераса Бана, еще молодого, но уже прославившегося своим искусством, и ту самую лошадку — во время их невеселой прогулки за город они явно понравились друг другу. «Не будет дома, так будет лошадь», — подумал Мерих.
Не будет дома… Он ушел из Башни правосудия в тот же день, зная, что не сможет более жить там, где кругом кровь, где повсюду видятся знакомые лица, где в черном тайнике под лестницей все еще витает тяжелый запах. Он отказался от должности главного шерифа, зная, что не сможет находиться в зале собраний, непрерывно думая о Сархане: мертвый Сархан незадолго до похорон привиделся ему переносящим такие духовные муки, что Мерих предпочел бы об этом забыть. Он продолжил свою службу, но ни с кем с тех пор не дружил, не оставался в Башне сверх положенного времени и вообще ничего уже не желал.
О Скорпионе не было вестей. Она держала слово — увела своих людей куда-то очень далеко и не возвращалась. Мерих старался не вспоминать ее, и вскоре это стало у него получаться.
Он снял небольшую комнату над таверной. Хватило бы и на дом, но он в глубине души опасался, что сойдет с ума в одиночестве, хоть и сам начал сторониться людей и в таверну спускался не иначе как быстро перекусить. Или выпить — он стал пробовать особые напитки, которые привозили с севера. На вкус находил их гадостными, но они позволяли ему в те ночи, когда он был свободен от работы, засыпать спокойнее и не высматривать в темноте кружащиеся золотые искорки.
Все прочее осталось таким же, как было: дозоры, слежка, поиски украденного… Но Мерих вдруг понял, что давно не испытывает гордости за свое дело. Более того — вовсе не хочет им заниматься. «Какая разница, какой смысл, — думал он, — ты был прав, Сархан: это те же воры, шлюхи и убийцы, которым просто повезло чуть больше», — и все-таки, когда наступало его время, из чувства долга облачался в одеяние шерифа и выходил на улицы Аль-Бетиля, посещал собрания в Башне правосудия, стараясь не смотреть на зловещее окно, и исполнял все, что ему поручали. А поручали немало: прославленного Мериха, распутавшего заговор предателя Сархана, раскрывшего убийства Мельхиса, покровителя обездоленных, и двух доблестных шерифов, а главное, прогнавшего страшного Скорпиона, желали видеть у себя многие из тех, кто пострадал от злоумышленников.
Вот только сам Мерих с каждым днем становился все более замкнутым и мрачным. Он не мог снова и снова не думать о том, что, возможно, был неправ. В городе не осталось сильной фигуры, которая была бы способна держать преступников в узде, и робкие воришки распоясались весьма быстро: там, где вчера крали, сегодня грабили, где вчера грабили, там сегодня убивали или бесчестили. Был, конечно, владыка Белкет, глава дома Вечности, но вряд ли его, великого ученого, интересовали карманники и растлители. Мерих невольно возвращался мыслями в прошлое и задавался вопросом: а что было бы, если бы Скорпион не ушла из Аль-Бетиля? Первый приходящий в голову ответ всегда был одним и тем же, слишком личным и весьма непристойным. «Что стало бы с городом? — поправлял себя Мерих. — Быть может, в нем и правда было бы больше порядка? Или если бы Сархану удалось осуществить свой план»…
Ему представлялся Аль-Бетиль, спокойный, солидный, где всё под контролем, где на страже повсюду люди в голубых одеяниях и с обнаженными клинками. Где нет убийств, нет разбоя, нет насилия над слабыми, а обо всем подозрительном сразу становится известно по тайным каналам. Где ни у кого нет никаких грязных тайн. Где кто угодно может пройти ночью по безлюдной улице, увешанный золотом, и не испытывать страха, и остаться невредимым. Где почитаемый всеми старший шериф понемногу стареет, проводя дни в Башне правосудия, ставшей сердцем города, но вечерами спешит домой, потому что там ждет тот, кто долгие годы любит его.
Тщетный поиск трупов убитых Сарханом наемников — возле города действительно были обнаружены полузасыпанные песком странные выемки, в которых нашли обрывки окровавленной ткани, но тела, если они и были там, пропали; говорили, что в этом месте видели людей в темных одеждах, которые провели в пустыне подозрительно много времени. Долгое и нудное разбирательство с Мельхисом-младшим, претендовавшим на мнимое наследство, продажа имущества Мельхиса-старшего и передача золота — по его завещанию — магическим школам, целителям и сиротам, алчность магов, налетевших, точно смерч, на дармовые деньги… Сам Мерих не удержался и приобрел обнаруженный среди сокровищ Мельхиса меч работы мастера Дераса Бана, еще молодого, но уже прославившегося своим искусством, и ту самую лошадку — во время их невеселой прогулки за город они явно понравились друг другу. «Не будет дома, так будет лошадь», — подумал Мерих.
Не будет дома… Он ушел из Башни правосудия в тот же день, зная, что не сможет более жить там, где кругом кровь, где повсюду видятся знакомые лица, где в черном тайнике под лестницей все еще витает тяжелый запах. Он отказался от должности главного шерифа, зная, что не сможет находиться в зале собраний, непрерывно думая о Сархане: мертвый Сархан незадолго до похорон привиделся ему переносящим такие духовные муки, что Мерих предпочел бы об этом забыть. Он продолжил свою службу, но ни с кем с тех пор не дружил, не оставался в Башне сверх положенного времени и вообще ничего уже не желал.
О Скорпионе не было вестей. Она держала слово — увела своих людей куда-то очень далеко и не возвращалась. Мерих старался не вспоминать ее, и вскоре это стало у него получаться.
Он снял небольшую комнату над таверной. Хватило бы и на дом, но он в глубине души опасался, что сойдет с ума в одиночестве, хоть и сам начал сторониться людей и в таверну спускался не иначе как быстро перекусить. Или выпить — он стал пробовать особые напитки, которые привозили с севера. На вкус находил их гадостными, но они позволяли ему в те ночи, когда он был свободен от работы, засыпать спокойнее и не высматривать в темноте кружащиеся золотые искорки.
Все прочее осталось таким же, как было: дозоры, слежка, поиски украденного… Но Мерих вдруг понял, что давно не испытывает гордости за свое дело. Более того — вовсе не хочет им заниматься. «Какая разница, какой смысл, — думал он, — ты был прав, Сархан: это те же воры, шлюхи и убийцы, которым просто повезло чуть больше», — и все-таки, когда наступало его время, из чувства долга облачался в одеяние шерифа и выходил на улицы Аль-Бетиля, посещал собрания в Башне правосудия, стараясь не смотреть на зловещее окно, и исполнял все, что ему поручали. А поручали немало: прославленного Мериха, распутавшего заговор предателя Сархана, раскрывшего убийства Мельхиса, покровителя обездоленных, и двух доблестных шерифов, а главное, прогнавшего страшного Скорпиона, желали видеть у себя многие из тех, кто пострадал от злоумышленников.
Вот только сам Мерих с каждым днем становился все более замкнутым и мрачным. Он не мог снова и снова не думать о том, что, возможно, был неправ. В городе не осталось сильной фигуры, которая была бы способна держать преступников в узде, и робкие воришки распоясались весьма быстро: там, где вчера крали, сегодня грабили, где вчера грабили, там сегодня убивали или бесчестили. Был, конечно, владыка Белкет, глава дома Вечности, но вряд ли его, великого ученого, интересовали карманники и растлители. Мерих невольно возвращался мыслями в прошлое и задавался вопросом: а что было бы, если бы Скорпион не ушла из Аль-Бетиля? Первый приходящий в голову ответ всегда был одним и тем же, слишком личным и весьма непристойным. «Что стало бы с городом? — поправлял себя Мерих. — Быть может, в нем и правда было бы больше порядка? Или если бы Сархану удалось осуществить свой план»…
Ему представлялся Аль-Бетиль, спокойный, солидный, где всё под контролем, где на страже повсюду люди в голубых одеяниях и с обнаженными клинками. Где нет убийств, нет разбоя, нет насилия над слабыми, а обо всем подозрительном сразу становится известно по тайным каналам. Где ни у кого нет никаких грязных тайн. Где кто угодно может пройти ночью по безлюдной улице, увешанный золотом, и не испытывать страха, и остаться невредимым. Где почитаемый всеми старший шериф понемногу стареет, проводя дни в Башне правосудия, ставшей сердцем города, но вечерами спешит домой, потому что там ждет тот, кто долгие годы любит его.
Страница 34 из 73
