Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7817
Где и у Мериха есть свой дом, в котором его тоже ждут и в который он никогда не может войти, как все люди входят, потому что на него прямо с порога вешается необузданная в желаниях жена с длинными эльфийскими ушами. Где его друзья живы, честны и счастливы… Вот только Мерих понимал, что ему и в таком городе не нашлось бы места. Он не стал бы служить узурпатору, не смирился бы с властью преступников и не смог бы длить пусть и сладкую, полную неги и страсти, но бесполезную — как сказал бы Мельхис, его несостоявшийся добрый друг, со-вер-шен-но бесполезную — жизнь.
Так прошло несколько лет. Он шел, не чуя дороги, он и сам постарел, обзавелся хрипотцой в голосе и тяжелой поступью вместо прежнего легкого шага, осунулся и получил еще пару шрамов в дополнение к имевшимся. Больше ничего не поменялось и измениться уже не могло.
— Все потеряло смысл, бедный Мерих, — говорил он порой сам себе, глядя в пыльное зеркало или на дно чаши, где поблескивали последние терпкие капли. — Смирись. Ты опустился, никого, кроме лошади, у тебя нет, и никому ты больше не нужен.
Решение умереть созрело не сразу.
— Да, это неизбежно, — размышлял Мерих, глядя на закат. Он ненавидел закаты с того самого вечера, когда разбился Сархан. — И для тебя, старина Сур, это было неизбежно, и для меня, боюсь, тоже. Слишком тяжело жить без цели. Все пусто, каждый день одинаково, все желто от песка и пыли, грязно от преступлений. Мы не боги. Нельзя бороться с самой судьбой…
Он приготовил себе тот самый горький настой — надо было сделать его покрепче, а для этого требовался целый день. Кровь от него прямо загоралась и неслась по венам стремительнее бури. Мерих не хотел резать себе горло — слишком долго перед его глазами стояли окровавленные тела Шераги и Бекима и изуродованная шея Мельхиса, поэтому решил поступить по-другому — он придумал как. Все его завещание можно было уместить в две строчки, и он набросал его за полминуты.
— Всё? — спросил он и сам себе ответил: — Всё.
Но уходить, как обнищавший пьянчуга, он не желал — остатки гордости не позволяли. Наведался в Башню правосудия — нет ли там какого дела напоследок?
У нового главного шерифа был гость — неопределенного возраста, бритоголовый и безбородый, в черных одеждах. Мерих вошел, почтительно поклонился, а главный шериф искренне ему обрадовался:
— Ты весьма и весьма кстати! Я как раз хотел послать за тобой. Лорд Золтан, архонт Белкет может быть уверен: если уж кто и способен распутать такое деликатное дело, не наделать ошибок и сохранить достойную репутацию дома Вечности, то только шериф Мерих.
Вскоре Мерих познакомился с архонтом. Белкет при первой встрече поглядел ему в глаза, прочел в них что-то важное, тепло сказал:
— Здравствуй, дитя! — и предложил остаться.
Неудивительно, что древнему ангелу Мерих казался сущим ребенком. У одной из учениц Белкета, худой, как Скорпион, и грустной, была длинная светлая коса, перевязанная тонкой ленточкой. Увидев ее, Мерих вспомнил свой сон о смерти и понял, что попал туда, куда нужно.
За прошедшие годы изменилось многое. Скажи кто-нибудь Мериху однажды, что он будет пить из чаши человеческую кровь и призывать мертвых на служение, и он бы не поверил. Как не поверил бы и в то, что сам великий архонт, о котором он не смел даже думать, станет каждодневно беседовать с ним и доверять, как себе самому.
— У тебя преданное и честное сердце, Мерих, — сказал он ему тогда, в самом начале. — Ты великий страж, и тебе нельзя останавливаться. Следует идти дальше. Ты и сам ведаешь, что в тупике, хотя силы и горения духа у тебя в достатке.
— Да…
— Это оттого, что ты плутаешь во тьме, наугад выбирая, пойти тебе налево или направо.
— Куда же мне нужно?
— Вверх, Мерих. Вверх. Ближе к Асхе…
Вернувшись в ночи за своим небогатым имуществом, Мерих стоял посреди комнаты и чувствовал, как тает, словно дым, все его прошлое. Кто-то все-таки был неравнодушен к его судьбе, кто-то вел его тайными путями, кто-то определил ему место на свете, и он понял, что исполнял свою роль достойно. У него получалось.
То, чего он, как и Сархан, избегал, на самом деле всегда было с ним. С облегчением и великим смирением Мерих поглядел на бледный диск луны, светившей в окно. Где-то там спала богиня и, может быть, даже видела его во сне.
— Госпожа моя… — тихо сказал Мерих. — Спасибо тебе. Я не подведу.
Марьям оказалась права — чувствовать мертвых у него получалось даже лучше, чем у многих из тех, кто долго учился. Золотых искр он, правда, больше никогда не видел, хотя видел и туман, и хлопья пепла, и чистый свет — во что только не обращались души…
Он тесно сдружился с Белкетом. Белкет верил ему безгранично, и Мерих платил тем же. Архонт единственный из всех слышал историю его жизни и сам изредка делился с ним воспоминаниями.
Так прошло несколько лет. Он шел, не чуя дороги, он и сам постарел, обзавелся хрипотцой в голосе и тяжелой поступью вместо прежнего легкого шага, осунулся и получил еще пару шрамов в дополнение к имевшимся. Больше ничего не поменялось и измениться уже не могло.
— Все потеряло смысл, бедный Мерих, — говорил он порой сам себе, глядя в пыльное зеркало или на дно чаши, где поблескивали последние терпкие капли. — Смирись. Ты опустился, никого, кроме лошади, у тебя нет, и никому ты больше не нужен.
Решение умереть созрело не сразу.
— Да, это неизбежно, — размышлял Мерих, глядя на закат. Он ненавидел закаты с того самого вечера, когда разбился Сархан. — И для тебя, старина Сур, это было неизбежно, и для меня, боюсь, тоже. Слишком тяжело жить без цели. Все пусто, каждый день одинаково, все желто от песка и пыли, грязно от преступлений. Мы не боги. Нельзя бороться с самой судьбой…
Он приготовил себе тот самый горький настой — надо было сделать его покрепче, а для этого требовался целый день. Кровь от него прямо загоралась и неслась по венам стремительнее бури. Мерих не хотел резать себе горло — слишком долго перед его глазами стояли окровавленные тела Шераги и Бекима и изуродованная шея Мельхиса, поэтому решил поступить по-другому — он придумал как. Все его завещание можно было уместить в две строчки, и он набросал его за полминуты.
— Всё? — спросил он и сам себе ответил: — Всё.
Но уходить, как обнищавший пьянчуга, он не желал — остатки гордости не позволяли. Наведался в Башню правосудия — нет ли там какого дела напоследок?
У нового главного шерифа был гость — неопределенного возраста, бритоголовый и безбородый, в черных одеждах. Мерих вошел, почтительно поклонился, а главный шериф искренне ему обрадовался:
— Ты весьма и весьма кстати! Я как раз хотел послать за тобой. Лорд Золтан, архонт Белкет может быть уверен: если уж кто и способен распутать такое деликатное дело, не наделать ошибок и сохранить достойную репутацию дома Вечности, то только шериф Мерих.
Вскоре Мерих познакомился с архонтом. Белкет при первой встрече поглядел ему в глаза, прочел в них что-то важное, тепло сказал:
— Здравствуй, дитя! — и предложил остаться.
Неудивительно, что древнему ангелу Мерих казался сущим ребенком. У одной из учениц Белкета, худой, как Скорпион, и грустной, была длинная светлая коса, перевязанная тонкой ленточкой. Увидев ее, Мерих вспомнил свой сон о смерти и понял, что попал туда, куда нужно.
За прошедшие годы изменилось многое. Скажи кто-нибудь Мериху однажды, что он будет пить из чаши человеческую кровь и призывать мертвых на служение, и он бы не поверил. Как не поверил бы и в то, что сам великий архонт, о котором он не смел даже думать, станет каждодневно беседовать с ним и доверять, как себе самому.
— У тебя преданное и честное сердце, Мерих, — сказал он ему тогда, в самом начале. — Ты великий страж, и тебе нельзя останавливаться. Следует идти дальше. Ты и сам ведаешь, что в тупике, хотя силы и горения духа у тебя в достатке.
— Да…
— Это оттого, что ты плутаешь во тьме, наугад выбирая, пойти тебе налево или направо.
— Куда же мне нужно?
— Вверх, Мерих. Вверх. Ближе к Асхе…
Вернувшись в ночи за своим небогатым имуществом, Мерих стоял посреди комнаты и чувствовал, как тает, словно дым, все его прошлое. Кто-то все-таки был неравнодушен к его судьбе, кто-то вел его тайными путями, кто-то определил ему место на свете, и он понял, что исполнял свою роль достойно. У него получалось.
То, чего он, как и Сархан, избегал, на самом деле всегда было с ним. С облегчением и великим смирением Мерих поглядел на бледный диск луны, светившей в окно. Где-то там спала богиня и, может быть, даже видела его во сне.
— Госпожа моя… — тихо сказал Мерих. — Спасибо тебе. Я не подведу.
Марьям оказалась права — чувствовать мертвых у него получалось даже лучше, чем у многих из тех, кто долго учился. Золотых искр он, правда, больше никогда не видел, хотя видел и туман, и хлопья пепла, и чистый свет — во что только не обращались души…
Он тесно сдружился с Белкетом. Белкет верил ему безгранично, и Мерих платил тем же. Архонт единственный из всех слышал историю его жизни и сам изредка делился с ним воспоминаниями.
Страница 35 из 73
