Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7715
— Я уже отвечала на вопросы шерифа Сархана, — процедила Эльмира и горделиво подняла подбородок.
— Что ж, — мрачно промолвил Мерих, — теперь ответь и на наши.
— Я не скажу вам ничего нового, — уверенно заявила она и выразительно умолкла, как бы выжидая, что шерифы откланяются и уйдут.
Мерих решительно придвинулся к ней и сдернул покрывало, обнажив ее худые плечи, — кожа ее была такой светлой и тонкой, что даже слегка отливала голубизной.
— Как ты смеешь?! — испуганно закричала Эльмира. Беким, казалось, тоже на мгновение растерялся.
— Сбей-ка спесь. Говоришь, ничего нового? — грозно спросил Мерих. — В жилище твоего хозяина ворвалась шайка грабителей и не тронула тебя? Не надругалась, не прихватила с собой, чтобы продать за бесценок?
— Не все думают лишь о женском теле, шериф, — язвительно ответила Эльмира и гневно сдвинула брови. Беким и Мерих переглянулись — у тощей наложницы Мельхиса обнаружился характер. — Если у тебя есть подозрения на мой счет, не стоило ли высказать их, прежде чем срывать с меня одежду, прикрывая вожделение долгом? Эти подлецы схватили меня, сбили с ног, связали, неужто тебе этого мало?
— Тогда объясни мне и шерифу Бекиму, отчего на тебе нет ни царапины?! Или ты совсем не противилась, не хотела бежать? Если ты так испугалась, что даже не пыталась защитить себя или позвать слуг на помощь, для чего злодеям было драться с тобою и связывать? А если это и вправду случилось, то где хоть единый след от удара на твоем теле, хоть одна отметина от веревки? Говори мне правду!
— Ты слишком много себе позволяешь! — вскрикнула Эльмира. — Я не намерена терпеть это в доме господина, я немедленно пойду к нему, и вас обоих выставят вон!
Беким поднял покрывало и с поклоном подал ей, жалея, что рядом нет Марьям — она быстро направила бы беседу по нужной дороге.
— Госпожа Эльмира, прошу вас… — Беким повернулся к Мериху, незаметно подмигнул ему и понизил голос: — Тебе лучше удалиться, шериф Мерих. Я понимаю твое ожесточение, но эта прекрасная дева не виновна в том, что случилось вчера. Позволь, я продолжу один.
— Да будет по твоему слову, шериф Беким, — Мерих пошел к выходу, — но будь с этой лгуньей поосторожнее!
Он нарочито громко хлопнул дверьми. Снаружи никого не оказалось, и он с минуту постоял, прислушиваясь к тому, как всхлипывает Эльмира:
— Какая жестокость, какое бессердечие, какое невнимание к нашей беде… За что он так унизил меня? Или он, терзаемый черными страстями, ненавидит всех женщин вокруг?
— Госпожа, — утешал ее Беким, — простите его великодушно, молю вас! Шериф Мерих пережил тяжкую потерю — не далее как вчера люди Скорпиона зарезали его лучшего друга.
— Люди Скорпиона?! Этого не может быть!
— Увы, это так. Конечно, в его сердце темно от боли, а его разум туманят подозрения. Прошу, не гневайтесь на него. Я хочу помочь вам. Доверьтесь мне, расскажите все как есть. Даже если вас напугали и заставить скрыть нечто от господина Мельхиса, вы можете быть откровенны вполне, и мы все исправим, обещаю…
Дальше можно было не слушать. Мерих удовлетворенно кивнул и пошел прочь. Беким знал свое дело.
Вечером его, буквально прижав к стене, долго распекал Сархан. Он был вне себя. Он кричал, он угрожал и призывал на голову Мериха всяческие несчастья.
— Мерих, есть основания подозревать эту бабу во лжи, но то, что ты творишь, недопустимо! — отдуваясь, закончил он, когда его пыл слегка поутих.
— Ясно, — холодно ответил Мерих и поглядел на него с презрением. — Допустимо воровать и грабить. Допустимо бранить служителей закона, зажимая их по углам, точно рабынь в кладовой, — Сархан, и без того покрывшийся под загаром красными пятнами от злости, совсем побагровел. — Допустимо не есть и не спать неделями, пытаясь выследить преступника, коего, возможно, не существует. Допустимо хоронить убитых друзей. Недопустимо, чума вас всех забери, только одно: сказать правду в глаза потаскухе, потому что это будет нелестно для нее самой и для ее откормленного борова…
— Мерих!
— … и для главного шерифа, который водит с ними дружбу, надеясь, что ему тоже перепадет немного помоев из их корыта!
— Мерих! Не забывайся!
— Лгу ли я, Сархан?
— Я говорил тебе — нам не следует ссориться. Опасность слишком велика! Но из-за тебя мне придется снова идти к тому, кого ты посмел назвать боровом, и просить прощения!
— Можешь не ходить. Или боишься, что золотой дождь прольется мимо твоих карманов? Тогда беги, целуй ему ноги, вдруг подаст, — ядовито процедил Мерих, изо всех сил сдерживая ярость. Старший шериф гневно оттолкнул его:
— Убирайся вон, наглец!
Мерих подумал, что такое бешенство чрезмерно даже для буйного Сархана. Он отправился в свою каморку и долго сидел один в темноте, сжимая руками виски.
— Что ж, — мрачно промолвил Мерих, — теперь ответь и на наши.
— Я не скажу вам ничего нового, — уверенно заявила она и выразительно умолкла, как бы выжидая, что шерифы откланяются и уйдут.
Мерих решительно придвинулся к ней и сдернул покрывало, обнажив ее худые плечи, — кожа ее была такой светлой и тонкой, что даже слегка отливала голубизной.
— Как ты смеешь?! — испуганно закричала Эльмира. Беким, казалось, тоже на мгновение растерялся.
— Сбей-ка спесь. Говоришь, ничего нового? — грозно спросил Мерих. — В жилище твоего хозяина ворвалась шайка грабителей и не тронула тебя? Не надругалась, не прихватила с собой, чтобы продать за бесценок?
— Не все думают лишь о женском теле, шериф, — язвительно ответила Эльмира и гневно сдвинула брови. Беким и Мерих переглянулись — у тощей наложницы Мельхиса обнаружился характер. — Если у тебя есть подозрения на мой счет, не стоило ли высказать их, прежде чем срывать с меня одежду, прикрывая вожделение долгом? Эти подлецы схватили меня, сбили с ног, связали, неужто тебе этого мало?
— Тогда объясни мне и шерифу Бекиму, отчего на тебе нет ни царапины?! Или ты совсем не противилась, не хотела бежать? Если ты так испугалась, что даже не пыталась защитить себя или позвать слуг на помощь, для чего злодеям было драться с тобою и связывать? А если это и вправду случилось, то где хоть единый след от удара на твоем теле, хоть одна отметина от веревки? Говори мне правду!
— Ты слишком много себе позволяешь! — вскрикнула Эльмира. — Я не намерена терпеть это в доме господина, я немедленно пойду к нему, и вас обоих выставят вон!
Беким поднял покрывало и с поклоном подал ей, жалея, что рядом нет Марьям — она быстро направила бы беседу по нужной дороге.
— Госпожа Эльмира, прошу вас… — Беким повернулся к Мериху, незаметно подмигнул ему и понизил голос: — Тебе лучше удалиться, шериф Мерих. Я понимаю твое ожесточение, но эта прекрасная дева не виновна в том, что случилось вчера. Позволь, я продолжу один.
— Да будет по твоему слову, шериф Беким, — Мерих пошел к выходу, — но будь с этой лгуньей поосторожнее!
Он нарочито громко хлопнул дверьми. Снаружи никого не оказалось, и он с минуту постоял, прислушиваясь к тому, как всхлипывает Эльмира:
— Какая жестокость, какое бессердечие, какое невнимание к нашей беде… За что он так унизил меня? Или он, терзаемый черными страстями, ненавидит всех женщин вокруг?
— Госпожа, — утешал ее Беким, — простите его великодушно, молю вас! Шериф Мерих пережил тяжкую потерю — не далее как вчера люди Скорпиона зарезали его лучшего друга.
— Люди Скорпиона?! Этого не может быть!
— Увы, это так. Конечно, в его сердце темно от боли, а его разум туманят подозрения. Прошу, не гневайтесь на него. Я хочу помочь вам. Доверьтесь мне, расскажите все как есть. Даже если вас напугали и заставить скрыть нечто от господина Мельхиса, вы можете быть откровенны вполне, и мы все исправим, обещаю…
Дальше можно было не слушать. Мерих удовлетворенно кивнул и пошел прочь. Беким знал свое дело.
Вечером его, буквально прижав к стене, долго распекал Сархан. Он был вне себя. Он кричал, он угрожал и призывал на голову Мериха всяческие несчастья.
— Мерих, есть основания подозревать эту бабу во лжи, но то, что ты творишь, недопустимо! — отдуваясь, закончил он, когда его пыл слегка поутих.
— Ясно, — холодно ответил Мерих и поглядел на него с презрением. — Допустимо воровать и грабить. Допустимо бранить служителей закона, зажимая их по углам, точно рабынь в кладовой, — Сархан, и без того покрывшийся под загаром красными пятнами от злости, совсем побагровел. — Допустимо не есть и не спать неделями, пытаясь выследить преступника, коего, возможно, не существует. Допустимо хоронить убитых друзей. Недопустимо, чума вас всех забери, только одно: сказать правду в глаза потаскухе, потому что это будет нелестно для нее самой и для ее откормленного борова…
— Мерих!
— … и для главного шерифа, который водит с ними дружбу, надеясь, что ему тоже перепадет немного помоев из их корыта!
— Мерих! Не забывайся!
— Лгу ли я, Сархан?
— Я говорил тебе — нам не следует ссориться. Опасность слишком велика! Но из-за тебя мне придется снова идти к тому, кого ты посмел назвать боровом, и просить прощения!
— Можешь не ходить. Или боишься, что золотой дождь прольется мимо твоих карманов? Тогда беги, целуй ему ноги, вдруг подаст, — ядовито процедил Мерих, изо всех сил сдерживая ярость. Старший шериф гневно оттолкнул его:
— Убирайся вон, наглец!
Мерих подумал, что такое бешенство чрезмерно даже для буйного Сархана. Он отправился в свою каморку и долго сидел один в темноте, сжимая руками виски.
Страница 4 из 73
