Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7836
Он долго сидит один в своих тесных покоях, пытаясь смириться с тем, что потерял Мели, разрываясь между ненавистью и отчаянием, между желанием послать кого-нибудь спалить проклятый дом за оградой и немедленно бежать туда самому, попытаться застать Мельхиса до отбытия… куда? Куда он собрался, почему не написал об этом?
Доклады шерифов в этот день Сархан слушает с особым вниманием, но ничего примечательного в Аль-Бетиле не происходит. Он даже спрашивает своих мальчишек:
— А есть ли что новое о купцах и магах? Кто-нибудь приезжал, уезжал?
Ответ неизменен:
— Нет, господин старший шериф. Ни единого пришлого, и караваны из города нынче не уходили.
— А путешественники? Прибыл или отбыл кто-нибудь значительный?
— Нет, Сархан. Сей день все спокойно.
Сархан с каменным лицом отпускает одного шерифа за другим. Ему становится ясно: Мельхис по-прежнему здесь, в Аль-Бетиле, вот только видеть его больше не хочет. Он солгал Сархану — в отместку, когда понял, что Сархан солгал ему. Или поверил в то, что его друг выбрал чужое ложе, чужое тело и чужую душу…
Сархан не выдерживает. Ночью он, как обычно, одевается поскромнее и бежит привычной дорогой к дому за оградой, но что-то останавливает его; прежде чем ринуться наверх, он неторопливо прохаживается по улице и украдкой глядит на знакомые окна. Там со-вер-шен-но темно, и ночная лампа потушена. Для Сархана это неожиданность. Неужто Мели и вправду уехал?! Но как он умудрился отбыть без слуг, без коней, без припасов? В полной растерянности Сархан плетется обратно в Башню правосудия, а на следующий день снова идет к дому на площади. Внизу все по-прежнему: прислуга наводит чистоту, что-то подправляет, но наверху, там, где господские покои, движения не заметно. Закрыты решетки балкона, занавешены окна, не слышно разговоров, а чуткий нос Сархана не ощущает аромата кальянного дыма. Мели здесь нет. Но мог ли именитый купец со своим отрядом выбраться из города незамеченным? Это невероятно! Сбитый с толку Сархан возвращается снова и снова, но всякий раз видит одно и то же: темные окна.
Так проходит еще несколько дней. Он, осмелев, является на двор Мельхиса днем и спрашивает хозяина. Ему с сожалением отвечают, что хозяин изволил отбыть далеко и не сообщил, когда вернется. Сархана вдруг осеняет.
— А кто отправился с ним? — спрашивает он.
— Один, один уехал, господин главный шериф, — говорят ему. — Всех оставил дома.
— И госпожу Эльмиру? — изумляется он.
— И госпожу тоже, — отвечают слуги. — Она ждет господина, как он повелел.
Новая неожиданность — Мели оставил Эльмиру дома! Одну! Он и раньше отлучался, но всегда брал ее с собою… Не успевает Сархан обдумать это, как сталкивается в воротах с рослой служанкой, и та впопыхах забывает уступить ему дорогу. Он сурово глядит на нее, а она, осознав свою оплошность, виновато кланяется, и Сархан уходит, а по дороге думает, отчего глаза служанки — единственное, что не было спрятано от любопытных взоров за темным покрывалом, — показались ему знакомыми. Где-то он видел эту женщину… Впрочем, странная служанка быстро покидает его мысли. Он думает о Мели.
«Дурак ты, Мельхис. Какой ты дурак… Куда же ты ушел?»
Утром он снова заглядывает в дом купца и требует Сабигу. Та выбегает навстречу, предлагает ему пройти в диванную, отдохнуть и перекусить, но Сархан вежливо отказывается, ссылаясь на занятость.
— А что твой хозяин, Сабига, еще не вернулся? — спрашивает он с деланной невозмутимостью.
— Нет, господин главный шериф, — Сабига качает головой и смотрит на него с жалостью. Сархану внезапно кажется, что Сабиге все известно о них с Мели. Хотя откуда бы… — Мы и сами не знаем, когда он приедет. Отбыл внезапно — гонца к нему прислали, черного, страшного такого, грамоту привез. Хозяин прочел и сразу побежал собираться, велел коня седлать и помчался с гонцом куда-то к темному дворцу. Больше мы его и не видели. Покои его убрали, ждать ждем, а когда вернется, не ведаем…
— Весьма жаль, Сабига, я к нему по делу, но ничего, зайду в другой раз, рано или поздно прибудет.
Ошарашенный Сархан не понимает, что произошло. Черный гонец, таинственная грамота, спешный отъезд — верхом, без свиты и походной утвари… Ему уже ясно, что Мели не обманул — он действительно спешно отправился куда-то и даже успел в суматохе написать об этом Сархану, не забыл о нем несмотря на размолвку — при этой мысли у шерифа снова что-то сжимается в груди. Ему становится беспокойно и жутко: где пропал этот проклятый толстяк, жив ли он?! Вдруг его нужно спасать? Что, если он в плену, ограблен, искалечен, продан в рабство… убит?! А если жив, почему не дает о себе знать?
Ему так тревожно, что ночью он не способен уснуть. Не разбирая дороги, он бежит в дом Мельхиса, перебирается через ограду, поднимается по ступеням, входит в тихие покои.
Доклады шерифов в этот день Сархан слушает с особым вниманием, но ничего примечательного в Аль-Бетиле не происходит. Он даже спрашивает своих мальчишек:
— А есть ли что новое о купцах и магах? Кто-нибудь приезжал, уезжал?
Ответ неизменен:
— Нет, господин старший шериф. Ни единого пришлого, и караваны из города нынче не уходили.
— А путешественники? Прибыл или отбыл кто-нибудь значительный?
— Нет, Сархан. Сей день все спокойно.
Сархан с каменным лицом отпускает одного шерифа за другим. Ему становится ясно: Мельхис по-прежнему здесь, в Аль-Бетиле, вот только видеть его больше не хочет. Он солгал Сархану — в отместку, когда понял, что Сархан солгал ему. Или поверил в то, что его друг выбрал чужое ложе, чужое тело и чужую душу…
Сархан не выдерживает. Ночью он, как обычно, одевается поскромнее и бежит привычной дорогой к дому за оградой, но что-то останавливает его; прежде чем ринуться наверх, он неторопливо прохаживается по улице и украдкой глядит на знакомые окна. Там со-вер-шен-но темно, и ночная лампа потушена. Для Сархана это неожиданность. Неужто Мели и вправду уехал?! Но как он умудрился отбыть без слуг, без коней, без припасов? В полной растерянности Сархан плетется обратно в Башню правосудия, а на следующий день снова идет к дому на площади. Внизу все по-прежнему: прислуга наводит чистоту, что-то подправляет, но наверху, там, где господские покои, движения не заметно. Закрыты решетки балкона, занавешены окна, не слышно разговоров, а чуткий нос Сархана не ощущает аромата кальянного дыма. Мели здесь нет. Но мог ли именитый купец со своим отрядом выбраться из города незамеченным? Это невероятно! Сбитый с толку Сархан возвращается снова и снова, но всякий раз видит одно и то же: темные окна.
Так проходит еще несколько дней. Он, осмелев, является на двор Мельхиса днем и спрашивает хозяина. Ему с сожалением отвечают, что хозяин изволил отбыть далеко и не сообщил, когда вернется. Сархана вдруг осеняет.
— А кто отправился с ним? — спрашивает он.
— Один, один уехал, господин главный шериф, — говорят ему. — Всех оставил дома.
— И госпожу Эльмиру? — изумляется он.
— И госпожу тоже, — отвечают слуги. — Она ждет господина, как он повелел.
Новая неожиданность — Мели оставил Эльмиру дома! Одну! Он и раньше отлучался, но всегда брал ее с собою… Не успевает Сархан обдумать это, как сталкивается в воротах с рослой служанкой, и та впопыхах забывает уступить ему дорогу. Он сурово глядит на нее, а она, осознав свою оплошность, виновато кланяется, и Сархан уходит, а по дороге думает, отчего глаза служанки — единственное, что не было спрятано от любопытных взоров за темным покрывалом, — показались ему знакомыми. Где-то он видел эту женщину… Впрочем, странная служанка быстро покидает его мысли. Он думает о Мели.
«Дурак ты, Мельхис. Какой ты дурак… Куда же ты ушел?»
Утром он снова заглядывает в дом купца и требует Сабигу. Та выбегает навстречу, предлагает ему пройти в диванную, отдохнуть и перекусить, но Сархан вежливо отказывается, ссылаясь на занятость.
— А что твой хозяин, Сабига, еще не вернулся? — спрашивает он с деланной невозмутимостью.
— Нет, господин главный шериф, — Сабига качает головой и смотрит на него с жалостью. Сархану внезапно кажется, что Сабиге все известно о них с Мели. Хотя откуда бы… — Мы и сами не знаем, когда он приедет. Отбыл внезапно — гонца к нему прислали, черного, страшного такого, грамоту привез. Хозяин прочел и сразу побежал собираться, велел коня седлать и помчался с гонцом куда-то к темному дворцу. Больше мы его и не видели. Покои его убрали, ждать ждем, а когда вернется, не ведаем…
— Весьма жаль, Сабига, я к нему по делу, но ничего, зайду в другой раз, рано или поздно прибудет.
Ошарашенный Сархан не понимает, что произошло. Черный гонец, таинственная грамота, спешный отъезд — верхом, без свиты и походной утвари… Ему уже ясно, что Мели не обманул — он действительно спешно отправился куда-то и даже успел в суматохе написать об этом Сархану, не забыл о нем несмотря на размолвку — при этой мысли у шерифа снова что-то сжимается в груди. Ему становится беспокойно и жутко: где пропал этот проклятый толстяк, жив ли он?! Вдруг его нужно спасать? Что, если он в плену, ограблен, искалечен, продан в рабство… убит?! А если жив, почему не дает о себе знать?
Ему так тревожно, что ночью он не способен уснуть. Не разбирая дороги, он бежит в дом Мельхиса, перебирается через ограду, поднимается по ступеням, входит в тихие покои.
Страница 54 из 73
