Правосудие превыше всего

В комнате еще витает запах Мели и кальянной травы, совсем слабый, но самого купца нет и не было довольно давно — Сархан чувствует это. Боясь выдать свое присутствие, он, не зажигая огня, пробирается к ложу Мели. Оно аккуратно застелено, и слуги, чего доброго, поймут, что сюда кто-то приходил, если сдвинуть хоть одну кисть, испортить хоть одну складку… Сархан с сожалением отступает от роскошной постели и устало валится на ковер — на тот самый ковер, где все между ним и Мели случилось в первый раз, роняет голову на ту самую подушку, которую тогда кусал, пытаясь не кричать от потрясения и удовольствия, и в звериной тоске смотрит на усыпанное звездами ночное небо, видное между занавесями, коими в отсутствие хозяина прикрыто зарешеченное окно.

— Где же ты? — шепчет он. — Куда же ты исчез? Зачем покинул меня? Жив ли ты, господин Мельхис?

Свернувшись калачиком, он обнимает подушку и гладит ее, совсем как Мели.

— Вернись! — повторяет он, пытаясь избавиться от горестного комка в горле. — Вернись…

Он просыпается среди ночи — на том же ковре, однако чувствует, что чем-то укрыт. Но ведь он засыпал без покрова! Сархан резко поднимается, ищет меч — и замирает. В комнате горит привычная ночная лампа, а рядом с ним сидит некто с лицом, обросшим темной щетиной, в дорожном платье, и человек этот, в первый миг показавшийся Сархану грузным усталым стариком, успокаивающе прижимает палец к губам. Рука в перстнях ложится старшему шерифу на лоб, пересохшие обветренные губы касаются его щеки.

— Мели! — шепотом выдыхает Сархан, а через мгновение бросается Мельхису на шею и плачет. Мельхис обнимает его — так же, как обнимал прежде.

— Что ты делаешь здесь, Сур? — спрашивает он тихо, не отпуская своего гостя.

— Жду тебя, — честно признается Сархан, вытирая глаза.

— А как же твой друг? — обеспокоенно спрашивает Мельхис. — Ведь он хватится тебя!

Все пережитое обрушивается на Сархана — страх, стыд, боль потери, ненависть к себе и Мели — и выливается наружу вспышкой ярости.

— Да нет никакого друга! — злобно шепчет Сархан. — Не делай вид, что ты этого не знал!

Он готов трясти Мельхиса за шиворот:

— Дурак ты, Мели! Ты такой дурак…

— Зачем же ты обманул меня, Сур? — с недоумением и печалью спрашивает Мели.

Сархан, не отвечая, прижимается к нему. Мельхис тяжело вздыхает и гладит его по голове, точно несмышленыша. Расплетает ему растрепанную косу… Они так и остаются на ковре.

Сархан, обнимая Мельхиса, чувствует, как у того похудели бока.

— Дьявол, Мели, — шепчет он в гневе, — не знаю уж, где ты был, но тебя что, даже не кормили?

— Кусок в горло не лез, — признается Мели, и Сархан закусывает губу, понимая, кто в этом виноват.

— Ты опять за свое? — он злится на Мельхиса. — Хочешь еще помучить меня, да, Мели?

Он обрывает сам себя и, махнув рукой, всей тяжестью наваливается на Мели. Нагота к наготе, дыхание к дыханию… Наконец-то! Сархан не знает, сон это или явь, и знать не хочет. Он зарывается носом в волосы друга и с наслаждением принюхивается. К аромату Мели примешиваются какие-то незнакомые запахи — запахи чужого места, чужого города…

— Мельхис, — несколько минут спустя произносит Сархан, ненадолго перестав целовать плечо и шею любовника, — где тебя носили пустынные ветра? Я верю, что ты был далеко, но как, во имя ада, как ты попал туда?! Ни лошадей, ни слуг, ни поклажи — ничего! Выдай же мне секрет.

— Секрета нет, мой дорогой, — улыбается Мельхис в полумраке, — но есть могущественные друзья — сильные маги, способные открыть для меня портал в иную землю.

— Портал?! Мели, дурак, ты знаешь, сколько это стоит?! — Сархан осекается, понимая, что сказал нелепость. Уж Мельхис-то знает об этом лучше…

— Мне это не стоит ничего, Сур, — устало говорит Мели, и голос его становится каким-то бесцветным. — Ведь им это нужно больше, чем мне.

Сархан приподнимается и недоуменно смотрит на него.

— Ну-ка, господин Мельхис, рассказывай, — велит он. — Выкладывай все без утайки.

Они садятся рядом, укрывшись от ночной свежести одеждами и согреваясь теплом друг друга.

— Прости меня, Сур, — тихо говорит Мели, — я не вправе чрезмерно распространяться о том, где был и что делал.

— Признайся хоть, что это было за город, который пахнет так странно, — Сархан снова обнюхивает его. — Шахибдия? Карталь? Или Аль-Рубит?

При упоминании Аль-Рубита Мельхис гневно выпрямляется. Сархан никогда еще не видел его таким — Мели почти разъярен.

— Ни-ког-да, — отчеканивает он холодно и решительно, — никогда ноги моей больше не будет в этом проклятом городе! Не говори о нем при мне, Сур.

— А что так? — подначивает Сархан. Мельхис серьезно смотрит на него, и шериф понимает, что насмехаться над толстяком сейчас опасно.