Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7848
Она начинает властно затягивать Сархана внутрь, и старший шериф понимает, что вот-вот захлебнется, утонет в гадкой, зловонной кровавой каше…
Он отчаянно кричит и ценой неимоверного усилия вырывается. Дверь захлопывается, стена снова делается пульсирующей и гладкой. Сархан в ужасе пятится, не понимая, что происходит. Это не явь. Не может быть явь. Если он все еще спит, то почему не проснется? Если он бредит, то почему так страшно?!
Он поворачивается и пытается бежать, а потом останавливается и просто идет неизвестно куда, гонимый ветром и летящими колючими песчинками — тонкий распахнутый кафтан не спасает, и они нещадно жалят тело старшего шерифа.
В Аль-Бетиле нет ни души, дома пусты, частью разрушены и погребены под толщей пыли — город словно вымер когда-то давным-давно. Сархан испуганно озирается, и вдруг его осеняет: надо идти к Мели! Конечно же, его умный, рассудительный, всегда все знающий господин Мельхис — вот кто расскажет, что случилось здесь, пока он спал. Мели ему объяснит!
Сархан, утопая по колено в песке, а временами проваливаясь почти по пояс, вспоминает дорогу к рыночной площади — на ее месте царствует пустыня, но дом Мельхиса — о счастье! — цел, и резные ворота открыты, пусть и наполовину засыпаны. За воротами никого — ни слуг, ни привратника. Куда все они подевались и почему покинули Мельхиса? Сархана опять охватывает страх: а вдруг с Мели что-то случилось?! Ведь он, когда спал там, на камнях возле Башни правосудия, видел не только их мучительную страсть, не только тайные свидания и ссоры — он видел кошмар, настоящий кошмар, который не может быть правдой. Сархан должен предупредить Мели об опасности и защитить!
Его тревога снова растет с каждой минутой: конюшня во дворе пуста, колодец, столы мастеров и оба входа в дом занесены песком. Но Сархан знает еще один путь — по старой лестнице, ведущей наверх. Он, помогая себе ладонями, через заносы пробирается к ограде — от нее видна едва ли половина, отыскивает ногами древние каменные ступени и, еле вырвавшись из песчаного плена, поднимается по ним.
Снаружи в замке торчит ключ на плетеном шнурке. Сархан поворачивает его, и дверь открывается. Внутри дома тихо и темно — окна занавешены, входы в покои затворены, но Сархану не привыкать странствовать здесь в ночи. Он добирается до комнаты Мели — она, как всегда, не заперта; входит, берет знакомую ночную лампу…
Пламя в лампе вспыхивает, словно костер, и Сархан вскрикивает — вся комната Мели в крови. Огонь обжигает ему руки, но Сархан не замечает этого — он смотрит на полог, покрытый темно-красными пятнами. Кровь повсюду: на стене, на полу, на ковре, даже на потолке над ложем… Его сон был вещим — кто-то убил Мели. Но кто?!
Он нерешительно подходит к пологу и отодвигает его. Волосы на его голове встают дыбом от страха — на багровой от крови постели он видит что-то темное и большое, накрытое полупрозрачной тканью. Сархан понимает, что нужно бежать отсюда, бежать как можно скорее, пока с ним самим не случилось беды, но, повинуясь болезненному, губительному любопытству, остается и поднимает покрывало.
Перед ним лежит Мельхис — неподвижный, с красиво зачесанными волосами, в нарядных одеждах и почему-то обутый. Руки его чинно сложены на пухлом животике, глаза закрыты, но он не дышит.
— Мели, — тихо зовет Сархан, напуганный и растерянный, как дитя, и вдруг веки Мельхиса распахиваются.
Сархан уже не кричит, а истошно орет, потому что глаз у Мели нет — вместо них зияют пустые провалы глазниц, в глубине виднеются светлые кости. Мельхис не встает с ложа, а плавно взмывает вверх — так же прямо, как лежал, — и зависает перед самым лицом Сархана. На его шее вдруг разверзается огромная рана — ее края расходятся, выворачиваются наружу, из нее ручьем течет кровь, заливая одежду, руки висящего и все вокруг, а Мельхис бессильно роняет голову на грудь.
— Убийца… — раздается жуткое бульканье. — Лжец… Убийца…
Сархан, вопящий от ужаса, бежит, не чуя ног, обратно в темный коридор. Там он, почти обезумевший, заставляет себя оглянуться. Тело Мельхиса тихонько покачивается на том же месте, кровь льется и льется на пол. Мели не преследует Сархана, и тот с криком выбегает из дома, захлопывает за собою дверь и быстро поворачивает ключ…
Он падает на вытертые ступени и некоторое время стоит на четвереньках, зажмурившись и не смея шелохнуться. Что это было там, в комнате?! Что случилось с Мельхисом? Кто лжец и убийца?! Сархан не может перевести дух от страха. Он понимает, что должен уйти — может быть, ему удастся разобраться, что произошло в этом городе, в этом доме, в этих покоях… Но куда уйти?
Он, шатаясь, спускается по лестнице и снова проваливается в песок по самые чресла. Пробирается к воротам, выглядывает на бывшую площадь, но потом соображает, что нужно идти вверх по холму, и сворачивает на боковую улицу. Ему действительно становится легче — песка здесь намного меньше.
Он отчаянно кричит и ценой неимоверного усилия вырывается. Дверь захлопывается, стена снова делается пульсирующей и гладкой. Сархан в ужасе пятится, не понимая, что происходит. Это не явь. Не может быть явь. Если он все еще спит, то почему не проснется? Если он бредит, то почему так страшно?!
Он поворачивается и пытается бежать, а потом останавливается и просто идет неизвестно куда, гонимый ветром и летящими колючими песчинками — тонкий распахнутый кафтан не спасает, и они нещадно жалят тело старшего шерифа.
В Аль-Бетиле нет ни души, дома пусты, частью разрушены и погребены под толщей пыли — город словно вымер когда-то давным-давно. Сархан испуганно озирается, и вдруг его осеняет: надо идти к Мели! Конечно же, его умный, рассудительный, всегда все знающий господин Мельхис — вот кто расскажет, что случилось здесь, пока он спал. Мели ему объяснит!
Сархан, утопая по колено в песке, а временами проваливаясь почти по пояс, вспоминает дорогу к рыночной площади — на ее месте царствует пустыня, но дом Мельхиса — о счастье! — цел, и резные ворота открыты, пусть и наполовину засыпаны. За воротами никого — ни слуг, ни привратника. Куда все они подевались и почему покинули Мельхиса? Сархана опять охватывает страх: а вдруг с Мели что-то случилось?! Ведь он, когда спал там, на камнях возле Башни правосудия, видел не только их мучительную страсть, не только тайные свидания и ссоры — он видел кошмар, настоящий кошмар, который не может быть правдой. Сархан должен предупредить Мели об опасности и защитить!
Его тревога снова растет с каждой минутой: конюшня во дворе пуста, колодец, столы мастеров и оба входа в дом занесены песком. Но Сархан знает еще один путь — по старой лестнице, ведущей наверх. Он, помогая себе ладонями, через заносы пробирается к ограде — от нее видна едва ли половина, отыскивает ногами древние каменные ступени и, еле вырвавшись из песчаного плена, поднимается по ним.
Снаружи в замке торчит ключ на плетеном шнурке. Сархан поворачивает его, и дверь открывается. Внутри дома тихо и темно — окна занавешены, входы в покои затворены, но Сархану не привыкать странствовать здесь в ночи. Он добирается до комнаты Мели — она, как всегда, не заперта; входит, берет знакомую ночную лампу…
Пламя в лампе вспыхивает, словно костер, и Сархан вскрикивает — вся комната Мели в крови. Огонь обжигает ему руки, но Сархан не замечает этого — он смотрит на полог, покрытый темно-красными пятнами. Кровь повсюду: на стене, на полу, на ковре, даже на потолке над ложем… Его сон был вещим — кто-то убил Мели. Но кто?!
Он нерешительно подходит к пологу и отодвигает его. Волосы на его голове встают дыбом от страха — на багровой от крови постели он видит что-то темное и большое, накрытое полупрозрачной тканью. Сархан понимает, что нужно бежать отсюда, бежать как можно скорее, пока с ним самим не случилось беды, но, повинуясь болезненному, губительному любопытству, остается и поднимает покрывало.
Перед ним лежит Мельхис — неподвижный, с красиво зачесанными волосами, в нарядных одеждах и почему-то обутый. Руки его чинно сложены на пухлом животике, глаза закрыты, но он не дышит.
— Мели, — тихо зовет Сархан, напуганный и растерянный, как дитя, и вдруг веки Мельхиса распахиваются.
Сархан уже не кричит, а истошно орет, потому что глаз у Мели нет — вместо них зияют пустые провалы глазниц, в глубине виднеются светлые кости. Мельхис не встает с ложа, а плавно взмывает вверх — так же прямо, как лежал, — и зависает перед самым лицом Сархана. На его шее вдруг разверзается огромная рана — ее края расходятся, выворачиваются наружу, из нее ручьем течет кровь, заливая одежду, руки висящего и все вокруг, а Мельхис бессильно роняет голову на грудь.
— Убийца… — раздается жуткое бульканье. — Лжец… Убийца…
Сархан, вопящий от ужаса, бежит, не чуя ног, обратно в темный коридор. Там он, почти обезумевший, заставляет себя оглянуться. Тело Мельхиса тихонько покачивается на том же месте, кровь льется и льется на пол. Мели не преследует Сархана, и тот с криком выбегает из дома, захлопывает за собою дверь и быстро поворачивает ключ…
Он падает на вытертые ступени и некоторое время стоит на четвереньках, зажмурившись и не смея шелохнуться. Что это было там, в комнате?! Что случилось с Мельхисом? Кто лжец и убийца?! Сархан не может перевести дух от страха. Он понимает, что должен уйти — может быть, ему удастся разобраться, что произошло в этом городе, в этом доме, в этих покоях… Но куда уйти?
Он, шатаясь, спускается по лестнице и снова проваливается в песок по самые чресла. Пробирается к воротам, выглядывает на бывшую площадь, но потом соображает, что нужно идти вверх по холму, и сворачивает на боковую улицу. Ему действительно становится легче — песка здесь намного меньше.
Страница 66 из 73
