Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7849
Поднявшись на холм, Сархан чувствует, что вот-вот разрыдается от отчаяния: кругом, куда ни глянь, только пыль, темные облака и мертвый город, наполовину проглоченный пустыней. Он совсем один, словно заблудился в собственном кошмаре и не может проснуться, куда ему теперь отправляться, что делать дальше?!
Сархан решает вернуться к Башне правосудия — дорога, ведущая к ней, тянется до городских врат и уходит в даль. Топчущие ее воины, странники и купцы видят в пути лишь барханы и редкие деревья, каким-то чудом умудряющиеся расти на неплодной земле. Сархан хочет посмотреть, нельзя ли и ему пройти по этой дороге, попробовать добраться до места, где еще остались люди. Звери. Хоть кто-нибудь! Хоть что-нибудь, кроме бури, пыли и брошенных домов! Он спускается с холма и снова начинает тяжкое путешествие через горы песка.
Башня правосудия видна отовсюду. Она сладострастно вонзается в плотные темные тучи, входит в них, как нож в живое мясо, и само небо для нее точно влагалище для меча — тесные, узкие ножны. Она одновременно страшна, отвратительна и прекрасна. Сархан останавливается возле нее отдохнуть, хотя приближаться к живым стенам уже не рискует.
Неподалеку от него вырастают два силуэта, непонятно откуда взявшиеся. За пеленой летящего песка Сархан не видит, кто это, но, обрадованный, спешит к людям, замершим неподвижно, словно буря им нипочем. Он зовет, пробуя докричаться до них сквозь непрерывный шум и шорох, подходит почти вплотную, и один из них оборачивается. На Сархана смотрят в упор тусклые мертвые глаза, зубы оскалены в знакомой усмешке. Шея и грудь покрыты темной свернувшейся кровью. Шерага…
Сархан охает, пытается бежать прочь, но перед ним встает, мешая пройти, Беким. Мертвый приятель с перерезанной шеей указывает на свои заскорузлые, в красно-бурых пятнах, одежды.
— Зачем ты убил нас, Сархан? — произносит он, и голос его так неестественен и страшен, что у Сархана, и без того потрясенного, снова поднимаются дыбом волосы. Он вспоминает свои сны и нож, которым зарезал этих двоих…
Они неумолимо надвигаются на него, и тут в Сархане помимо звериного ужаса вспыхивает гнев. Он пытается выхватить меч, но меча нет. Тогда он замахивается кулаком и вопит что есть силы:
— Чего вы хотите от меня?! Вы сами, сами во всем повинны! Развратники, желавшие отнять чужое и получить от этого выгоду! Один сторговался с воровкой, другой глумился над тем, чего со своими шлюхами никогда не познает! Вы оба — продажные свиньи, вы оба предали меня! Я не боюсь вас! Подходите, я дам вам поединок! Двое на одного, ну же! Что, боитесь?! Тогда сочтемся в следующей жизни! А теперь убирайтесь отсюда и никогда больше не путайтесь у меня под ногами, иначе, клянусь, я не оставлю от вас даже трупов!
Он разъяряется так, что забывает о страхе, пытается схватить стоящего рядом Бекима за плечи, но его руки проходят сквозь тело шерифа, не встречая преграды, и Сархан едва не падает, потеряв равновесие. Оба призрака внезапно начинают тускнеть, растворяются в воздухе и исчезают.
— Вот так-то, — торжествующе хрипит Сархан. — Вот так-то!
Оставшись один, он плетется вон из города, но за вратами получает сокрушительный удар: дорога кончается, кругом только пустыня, продуваемая ветром. Сархан в отчаянии бежит, не глядя под ноги и пытаясь пробиться сквозь песчаную бурю, но у него ничего не выходит. Он останавливается, тяжело дыша и чувствуя головокружение. Еще немного — и он умрет или окончательно помешается. «Скорее бы!» — невольно думает Сархан и внезапно видит три неподвижно стоящие у городской стены фигуры в сером.
Уверенный в себе после поединка с призрачными Шерагой и Бекимом, он подходит к трем вонючим крысам, которых ненавидит больше всех на свете. При его приближении на их одеждах проступают сырые темные пятна.
— Сархан… — шелестят голоса. — Уговор… Уговор…
— Уговор? — Сархан разражается диким хохотом. — Уговор?! Вы обманули меня, мерзавцы! Вы взяли плату и не исполнили работу, вы ограбили дом, где даже нужники недостойны убирать! Благодарите меня за то, что я так быстро убил вас, а не предал пыткам и сожжению на городской площади, грязные твари! Я еще найду вас, вы и мертвые от меня не скроетесь! В следующей жизни достану! Вон с глаз моих, поганое отродье!
Призраки тают, а Сархан снова безумно хохочет, уже не обращая внимания на бурю.
— Вы не запугаете меня! — задрав голову и раскинув руки, выкрикивает он в почерневшее небо. — Я не боюсь вас! Слышите, вы все?! Не боюсь! Беким, Шерага, где вы? Вас нет, вы мертвы, вы жалкие трусливые тени! Кто там еще остался?! Скорпион, Марьям, Мерих, выходите, сучьи ублюдки, сразимся! Я задушу вас голыми руками…
— Я здесь, Сархан.
Что старший шериф не ожидает услышать в ответ, так это живой человеческий голос. Знакомый голос. Сархан в изумлении оборачивается и видит невдалеке Мериха.
Сархан решает вернуться к Башне правосудия — дорога, ведущая к ней, тянется до городских врат и уходит в даль. Топчущие ее воины, странники и купцы видят в пути лишь барханы и редкие деревья, каким-то чудом умудряющиеся расти на неплодной земле. Сархан хочет посмотреть, нельзя ли и ему пройти по этой дороге, попробовать добраться до места, где еще остались люди. Звери. Хоть кто-нибудь! Хоть что-нибудь, кроме бури, пыли и брошенных домов! Он спускается с холма и снова начинает тяжкое путешествие через горы песка.
Башня правосудия видна отовсюду. Она сладострастно вонзается в плотные темные тучи, входит в них, как нож в живое мясо, и само небо для нее точно влагалище для меча — тесные, узкие ножны. Она одновременно страшна, отвратительна и прекрасна. Сархан останавливается возле нее отдохнуть, хотя приближаться к живым стенам уже не рискует.
Неподалеку от него вырастают два силуэта, непонятно откуда взявшиеся. За пеленой летящего песка Сархан не видит, кто это, но, обрадованный, спешит к людям, замершим неподвижно, словно буря им нипочем. Он зовет, пробуя докричаться до них сквозь непрерывный шум и шорох, подходит почти вплотную, и один из них оборачивается. На Сархана смотрят в упор тусклые мертвые глаза, зубы оскалены в знакомой усмешке. Шея и грудь покрыты темной свернувшейся кровью. Шерага…
Сархан охает, пытается бежать прочь, но перед ним встает, мешая пройти, Беким. Мертвый приятель с перерезанной шеей указывает на свои заскорузлые, в красно-бурых пятнах, одежды.
— Зачем ты убил нас, Сархан? — произносит он, и голос его так неестественен и страшен, что у Сархана, и без того потрясенного, снова поднимаются дыбом волосы. Он вспоминает свои сны и нож, которым зарезал этих двоих…
Они неумолимо надвигаются на него, и тут в Сархане помимо звериного ужаса вспыхивает гнев. Он пытается выхватить меч, но меча нет. Тогда он замахивается кулаком и вопит что есть силы:
— Чего вы хотите от меня?! Вы сами, сами во всем повинны! Развратники, желавшие отнять чужое и получить от этого выгоду! Один сторговался с воровкой, другой глумился над тем, чего со своими шлюхами никогда не познает! Вы оба — продажные свиньи, вы оба предали меня! Я не боюсь вас! Подходите, я дам вам поединок! Двое на одного, ну же! Что, боитесь?! Тогда сочтемся в следующей жизни! А теперь убирайтесь отсюда и никогда больше не путайтесь у меня под ногами, иначе, клянусь, я не оставлю от вас даже трупов!
Он разъяряется так, что забывает о страхе, пытается схватить стоящего рядом Бекима за плечи, но его руки проходят сквозь тело шерифа, не встречая преграды, и Сархан едва не падает, потеряв равновесие. Оба призрака внезапно начинают тускнеть, растворяются в воздухе и исчезают.
— Вот так-то, — торжествующе хрипит Сархан. — Вот так-то!
Оставшись один, он плетется вон из города, но за вратами получает сокрушительный удар: дорога кончается, кругом только пустыня, продуваемая ветром. Сархан в отчаянии бежит, не глядя под ноги и пытаясь пробиться сквозь песчаную бурю, но у него ничего не выходит. Он останавливается, тяжело дыша и чувствуя головокружение. Еще немного — и он умрет или окончательно помешается. «Скорее бы!» — невольно думает Сархан и внезапно видит три неподвижно стоящие у городской стены фигуры в сером.
Уверенный в себе после поединка с призрачными Шерагой и Бекимом, он подходит к трем вонючим крысам, которых ненавидит больше всех на свете. При его приближении на их одеждах проступают сырые темные пятна.
— Сархан… — шелестят голоса. — Уговор… Уговор…
— Уговор? — Сархан разражается диким хохотом. — Уговор?! Вы обманули меня, мерзавцы! Вы взяли плату и не исполнили работу, вы ограбили дом, где даже нужники недостойны убирать! Благодарите меня за то, что я так быстро убил вас, а не предал пыткам и сожжению на городской площади, грязные твари! Я еще найду вас, вы и мертвые от меня не скроетесь! В следующей жизни достану! Вон с глаз моих, поганое отродье!
Призраки тают, а Сархан снова безумно хохочет, уже не обращая внимания на бурю.
— Вы не запугаете меня! — задрав голову и раскинув руки, выкрикивает он в почерневшее небо. — Я не боюсь вас! Слышите, вы все?! Не боюсь! Беким, Шерага, где вы? Вас нет, вы мертвы, вы жалкие трусливые тени! Кто там еще остался?! Скорпион, Марьям, Мерих, выходите, сучьи ублюдки, сразимся! Я задушу вас голыми руками…
— Я здесь, Сархан.
Что старший шериф не ожидает услышать в ответ, так это живой человеческий голос. Знакомый голос. Сархан в изумлении оборачивается и видит невдалеке Мериха.
Страница 67 из 73
