Этюд в изумрудных тонах, или Дело скользкой щуки

— Он истинный наследник Слизерина, — Щука странно усмехнулся, — а значит, не считается с потерями ради своих целей.

Повисло молчание, во время которого Стэнджерсон снова взглянул на азкабанских беглецов.

— У вас появится шанс избавиться от этого плаката, — небрежно заметил Щука.

— Было бы неплохо. А чем вы планируете заняться вечером?

— Я буду в их компании, — Щука мотнул головой в сторону колдографий, — поэтому…

Стэнджерсону не понадобилось много времени на обдумывание.

— Грегсон и я с хроноворотом будем вас страховать, — решил он. — Вмешаемся в самом крайнем случае.

Щука промолчал. Это отстраненное молчание почему-то задело Стэнджерсона и, сам не зная зачем это говорит, он быстро добавил:

— Не сомневайтесь, мы своих не бросаем. — И решительно протянул руку: — Хотите нерушимую клятву?

Агент покачал головой, протянул в ответ свою руку, и они обменялись энергичным рукопожатием.

… … Фраза «Я сотворил много такого, чего стыжусь… А то, чем я горжусь, еще ужаснее» является цитатой из м/ф«Симпсоны».

Глава IV, в которой события развиваются непредсказуемым для Грегсона образом

Грегсон, скрытый чарами, второй час сидел в пустом министерском вестибюле, от скуки снова и снова прокручивая в памяти дневную встречу в «Ульрихе». Шеф отправился к министру домой выписывать разрешение на использование хроноворота и еще не вернулся, поэтому, чтобы чем-то себя занять, неописуемый стал вспоминать колдографии и особые приметы беглецов. И внезапно понял, что его царапнуло: говоря о свояченице, Щука смотрел на плакат. На котором гримасничало десять беглецов, включая убежавшего ранее Блэка. Десять. И среди них только одна ведьма. Значит, Щука —…

Грегсон не успел додумать, потому что охранник, сидевший за столиком, внезапно поднялся, достал из кармана мантии маску, надел ее и, вынимая на ходу палочку, отправился к лифтам. Камины разом ожили: Грегсон насчитал одиннадцать очагов, вспыхнувших изумрудным пламенем, из которых выходили фигуры в темных мантиях и масках.

Неописуемый, бесшумно ступая, двинулся за ними, по дороге ломая голову, как его отыщет шеф.

— Джагсон, как обстановка? — осведомился один колдун, и его голос показался Грегсону знакомым.

— Путь свободен. Никто нас не потревожит.

— Темный Лорд будет доволен твоей работой.

Золотые решетки, лязгнув, раскрылись, и Грегсон первым юркнул внутрь, в угол. На него чуть не наткнулся колдун, который отдавал распоряжения, но все обошлось. Джагсон нажал цифру девять, и лифт с грохотом помчался вниз.

— Проникаем в отдел тайн, — заговорил колдун, стоящий перед Грегсоном, и тот наконец узнал в спокойном, чуть насмешливом голосе интонации Щуки, — заходим в зал пророчеств и молча ждем. Никого не трогаем, пока Поттер не заберет шар. Никого, Беллатрикс.

— Я лучше тебя осведомлена о целях Лорда, Люциус, — отрезала ведьма, вскидывая голову.

— Те, кто не могут сдержаться, Белла, — в тон ей ответил Малфой, — должны пользоваться заглушающими чарами.

Беллатрикс хотела что-то возразить, но лифт остановился, распахнулась золотая решетка.

— После вас, — насмешливо протянул Люциус, пропуская вперед даму.

Неописуемый еле-еле успел протиснуться за «веселой компанией» в знакомый коридор — дверь отдела слегка зацепила его, но быстро закрылась. В то же мгновение стены начали вращаться. Поползли вниз двери, канделябры со свечами. Быстрее, еще быстрее…

Грегсон ходил по этому коридору каждый день в течение тридцати лет, но ни разу не видел ничего подобного. Веселая компания — тоже. Колдуны озирались и беспокойно переговаривались.

— Что случилось? — спрашивали первые.

— Нас обнаружили? — интересовались вторые.

— Сейчас появятся авроры, нужно уходить, — вовсю паниковали третьи.

— Уходить? Не выполнив поручения Темного Лорда? — удивлялись четвертые.

— Спокойно! — успокаивали себя пятые.

— Пусть приходят, мы их встретим! — цедили шестые.

— Среди нас есть предатель! — периодически восклицала Беллатрикс.

Щука молчал как рыба.

Когда вращение замедлилось и прекратилось, выяснилось, что Люциус в сопровождении одного колдуна значительно продвинулся вперед. Остановившись у одной из дверей, он оглянулся и бросил своим сообщникам:

— Нам сюда!

Они осторожно приблизились к нему.

— Ты уверен? — громко просила Беллатрикс.

— Август? — Люциус повернулся к своему спутнику, а Грегсона бросило в холодный пот. Август Руквуд — бывший неописуемый, оказавшийся сподвижником Волдеморта. Пятнадцать лет назад его раскрыли, а на отделе тайн до сих пор несмываемое пятно позора.

— Вращение стен — не сигнализация, — объяснил Руквуд, — а защита от несанкционированного доступа.

— А у неописуемых голова не кружится от такой защиты?