Кирпичики счастья

— Правильно, вот это справедливо, а то меня вы облачили по всем правилам, а сами в постель забирались голым, — меня то и дело пробивало на смех.

— Неугомонный, вы собираетесь отдыхать?

— Собираюсь. Прямо сейчас, — ответил я и опустил голову на плечо Джона.

Поцелуй в лоб я помню. Последнее, что я помню в эту ночь.

Глава 6. Газета

Шерлок Холмс

Я возвращался домой из Скотланд-Ярда, куда ездил оказывать небольшую консультацию Лестрейду. От Риджентс-парка решил пройтись пешком. Август выдался необычайно жарким. Уехать бы за город, но мы и так бездельничали два с половиной месяца, проведя их на благословенном средиземноморском побережье. Почти бездельничали, конечно. Так долго без работы я бы не выдержал, но то дело, которое подвернулось нам в Италии, я воспринимал, как часть отдыха. Купив у мальчишки вечернюю газету, я остановился и пролистал её. По привычке я первым делом заглядывал в раздел объявлений, происшествий, читал некрологи.

Вот в некрологах я и наткнулся на объявление о скоропостижной кончине от удара профессора Джеймса Мориарти.

Пожалуй, я не возьмусь как-то внятно определить те чувства, которые пережил в первый момент, но, конечно, в них не было ничего радостного.

Я машинально пролистал газету, отметив, что ничего интересно, что я хотел бы сохранить, в ней нет. Потом зачем-то оторвал кусок от листа — там, где сообщалось о смерти профессора.

— Вам не нужна газетка, сэр? — раздался старческий голос.

— Нет, — ответил я, отдавая потрёпанному старику газету вкупе с несколькими монетами.

— Храни вас Бог, сэр…

— Не за что…

Идти в таком состоянии домой не стоило. Уотсон меня слишком хорошо знал, чтобы поверить словам о том, что я просто устал. Поэтому я развернулся и пошёл обратно, в парк. Даже в таком великолепном парке есть уголки, куда почтенная публика не заглядывает. Почтенная публика вообще не склонна ходить по газонам и прятаться в кустах. Спустившись к узкой части пруда и, скрытый от аллеи кустами, а от мостика — деревьями, я постелил на землю платок, уселся и закурил.

До меня долетали звуки вечернего парка. Пернатые обитатели совершали свой обычный ритуал, выклянчивая у гуляющих корм. Эта часть пруда была пустынна. Я вяло отметил причудливость человеческих инстинктов: меня почему-то потянуло именно к пруду, хотя он должен был бы вызвать наиболее тяжёлые мысли, напоминая о небольшом озере неподалёку от дома отца. То лето было тоже очень жарким.

Достав из кармана газетный обрывок, я ещё раз перечёл некролог. Каким бы Мориарти ни был и что бы он ни сделал, я не мог назвать его чужим для себя человеком. Единственная вина его состояла в том, что он меня не любил. Но нельзя сказать, что не ценил. Ценил. В шестнадцать лет человек уже в состоянии отличить искренний интерес от того, который диктует положение наёмного работника. Было время, когда я мог поговорить откровенно лишь с профессором. Его же больше волновали собственные желания, которые сметали все доводы рассудка. Он обращался со мной бережно, был внимателен, ласков. Очень. Но его никогда не интересовало то, что творилось в моей душе.

Похороны устраивала школа, где работал Мориарти. Школа для мальчиков.

Я смял заметку в кулаке и, наплевав на приличия, забросил её в кусты за спиной, пользуясь здешним безлюдьем. Ужаснее всего было то, что с годами я ничего не смог забыть.

Закрыв глаза и закусив губы, я попытался успокоиться. Сигарета тлела у меня в пальцах.

Вздохнув, я вдруг почувствовал резь в левом межреберье и зажал ладонью больное место. Надо было идти домой.

У дверей нашей квартиры я оказался нескоро. Уотсон был в гостиной, читал книгу.

— Всё-таки в моргах меня не столько волнует вид трупа сам по себе, сколько ужасные условия, — сказал я с порога, прикрыв хандру вполне объяснимыми причинами. — Неужели так сложно оборудовать столы стоками для крови?

Доктор Уотсон

Холмса всё не было, и я решил, не дожидаясь его, выпить чашку чая, тем более, что вот-вот должны были доставить вечернюю газету, а меня, признаться, очень интересовал результат крикетного матча.

Миссис Хадсон принесла мне чай и тарелку сэндвичей, однако газеты на подносе не оказалось. На мой недоуменный вопрос, она отвела глаза и, замявшись, сказала, что газеты ещё не приносили.

— Миссис Хадсон, — сказал я с удивлением и укоризной — спортивная страница манила меня как магнит, — значит, мне придётся прогуляться за газетой. Чай немного подождёт.

Наша добрая шотландка поколебалась ещё пару мгновений.

— Я знаю, вы голодны, доктор Уотсон, — махнула она рукой, — что ж, ваша газета на кухне. Я сейчас принесу её. Только… осторожней с нею, будьте добры.

Не понимая, чем этот конкретный лист газетной бумаги отличается от всех прочих, я дождался, когда вожделенное печатное издание окажется у меня в руках, открыл спортивный раздел, вздохнул, увидев, что избранная мной команда проиграла с немыслимым счетом.