Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Если бы меня спросили о тех кирпичиках, из которых строилось моё счастье, я бы подумал о каких-то вполне реальных вещах…
Добавить в моё избранное
73 мин, 14 сек 4807
Слава богу, что Холмс практически излечил меня от мании делать ставки, попросту не давая мне доступа к деньгам.
Я рассеянно переворачивал страницы, скользя взглядом по строчкам и полуслепым снимкам, когда вдруг мне на глаза попалось знакомое имя. Даже слишком знакомое. Профессор Мориарти окончил свой земной путь, без семьи, без славы, без цветов, как значилось в некрологе.
Но бог мой, как, однако, осведомлена была наша замечательная миссис Хадсон!
Неважно: она была несомненно права. Холмсу лучше было бы не видеть этого известия, не вспоминать этого имени и этого человека… Я скомкал газету и машинально швырнул её в камин, лишь в следующее мгновение сообразив, что на дворе лето в разгаре — и никто его, естественно, не топил. Вскочил, выхватив бумажный комок из-за начищенной решетки, и заметался по гостиной, пытаясь куда-то спрятать его, спрятать понадёжней…
Миссис Хадсон вошла в гостиную забрать поднос и увидела меня со скомканной газетой в руке. Другой я пытался достать из-под стола спиртовую горелку Холмса — от газеты всё же нужно было избавиться.
Миссис Хадсон молча забрала у меня газету и вышла. Я последовал за ней — отчасти механически, отчасти из нежданно проснувшегося любопытства. Наша домохозяйка бросила бумажный комок в горящую плиту и закрыла дверцу на задвижку.
— Вот и всё, — сказала она вполголоса себе под нос, не обращая на меня внимания. — В этот раз ты его не побеспокоишь.
Я вновь удивился её замечанию, но не стал задавать вопросов.
Мы оба стояли и смотрели на металлическую дверцу, за которой превращались в пепел нежелательные воспоминания.
— Если мистер Холмс спросит, миссис Хадсон, — решился я прервать молчание, — если он спросит о газете, давайте поищем её как можно дольше, чтобы газетчики успели распродать этот выпуск, а потом… — я поколебался, — потом…
— Потом я «вспомню», что принесла её вам вместе с чаем, доктор, — не изменившись в лице, подхватила игру миссис Хадсон. — А вы уж постарайтесь до тех пор придумать что-нибудь правдоподобное. Нехорошо, конечно, по-детски прятать от мистера Холмса какую-то вечернюю газету, но всё же не дело ему такое читать.
В этом мы были на редкость солидарны.
Потом миссис Хадсон всё же накрыла к ужину, ограничившись пока что посудой и приборами. Когда на лестнице послышались шаги Холмса, я постарался придать себе как можно более непринуждённый вид, усевшись в кресло с книгой.
— Всё-таки в моргах меня не столько волнует вид трупа сам по себе, сколько ужасные условия, — заявил он с порога. — Неужели так сложно оборудовать столы стоками для крови?
— Скажу вам два слова, Холмс, всего два слова — «сила привычки», — сказал я, откладывая в сторону небольшой томик. — Консервативней медиков разве что военные, представьте только, каково приходится военным медикам…
— Что вы читаете, Уотсон? — спросил Холмс, как мне показалось, с наигранным интересом. — Непохоже на вашу любимую «Фармакологию». Снова беллетристика?
— О, не совсем, не совсем, — я снова взял книгу в руки. — Мистер Дойль, Артур Конан Дойль, выпустил собрание любопытных фактов и курьезов из жизни медиков. Увидел в книжной лавке и не смог устоять, хотя, казалось бы…
— Ну, когда-то Диккенс увековечил сыщиков, тогда ещё с Боу-стрит, — промолвил Холмс несколько невпопад.
Мой друг извинился и ушёл к себе. Вернулся он уже в рубашке и без воротничка, в старом шёлковом халате мышиного цвета, устало опустился в кресло, откинулся на спинку и вытянул ноги, скрестив лодыжки.
— Акклиматизация — ужасная вещь, — пожаловался он. — Новых писем или телеграмм не было?
— Нет, — покачал я головой. — Вечер на редкость тих.
— Ну и слава богу, — улыбнулся он.
— Почитать вам? — предложил я. — Вы увидите, что помимо моргов в нашей профессии бывают и забавные моменты.
Выпрямившись и потянувшись в мою сторону, Холмс погладил меня по руке.
— Не надо, дорогой. Во всяком случае — не сейчас. Я бы прилёг ненадолго.
Я всерьез забеспокоился. Мгновенно забыв о книге, столах со стоками и помня лишь одно — я, черт возьми, врач! — сорвался с места и в то же мгновение был рядом.
— Не думаю, что это из-за жары, — заметил я, осторожно коснувшись лба Холмса. — В Италии вы переносили её весьма неплохо. Пойдёмте, я помогу вам лечь. Думаю, это все от недостатка влаги. Пожалуй, пропишу вам компресс на голову и крепкий сладкий чай. Надеюсь, у миссис Хадсон найдется и то, и другое.
— В Италии было море, — ответил он.
Мой друг встал и обнял меня за плечи, а точнее опёрся на них.
— Там не было…
Он замолчал. Окна были открыты настежь, но мне показалось, что в комнате невыносимо душно.
— Я просто… прочитал заметку в газете по дороге домой.
Я рассеянно переворачивал страницы, скользя взглядом по строчкам и полуслепым снимкам, когда вдруг мне на глаза попалось знакомое имя. Даже слишком знакомое. Профессор Мориарти окончил свой земной путь, без семьи, без славы, без цветов, как значилось в некрологе.
Но бог мой, как, однако, осведомлена была наша замечательная миссис Хадсон!
Неважно: она была несомненно права. Холмсу лучше было бы не видеть этого известия, не вспоминать этого имени и этого человека… Я скомкал газету и машинально швырнул её в камин, лишь в следующее мгновение сообразив, что на дворе лето в разгаре — и никто его, естественно, не топил. Вскочил, выхватив бумажный комок из-за начищенной решетки, и заметался по гостиной, пытаясь куда-то спрятать его, спрятать понадёжней…
Миссис Хадсон вошла в гостиную забрать поднос и увидела меня со скомканной газетой в руке. Другой я пытался достать из-под стола спиртовую горелку Холмса — от газеты всё же нужно было избавиться.
Миссис Хадсон молча забрала у меня газету и вышла. Я последовал за ней — отчасти механически, отчасти из нежданно проснувшегося любопытства. Наша домохозяйка бросила бумажный комок в горящую плиту и закрыла дверцу на задвижку.
— Вот и всё, — сказала она вполголоса себе под нос, не обращая на меня внимания. — В этот раз ты его не побеспокоишь.
Я вновь удивился её замечанию, но не стал задавать вопросов.
Мы оба стояли и смотрели на металлическую дверцу, за которой превращались в пепел нежелательные воспоминания.
— Если мистер Холмс спросит, миссис Хадсон, — решился я прервать молчание, — если он спросит о газете, давайте поищем её как можно дольше, чтобы газетчики успели распродать этот выпуск, а потом… — я поколебался, — потом…
— Потом я «вспомню», что принесла её вам вместе с чаем, доктор, — не изменившись в лице, подхватила игру миссис Хадсон. — А вы уж постарайтесь до тех пор придумать что-нибудь правдоподобное. Нехорошо, конечно, по-детски прятать от мистера Холмса какую-то вечернюю газету, но всё же не дело ему такое читать.
В этом мы были на редкость солидарны.
Потом миссис Хадсон всё же накрыла к ужину, ограничившись пока что посудой и приборами. Когда на лестнице послышались шаги Холмса, я постарался придать себе как можно более непринуждённый вид, усевшись в кресло с книгой.
— Всё-таки в моргах меня не столько волнует вид трупа сам по себе, сколько ужасные условия, — заявил он с порога. — Неужели так сложно оборудовать столы стоками для крови?
— Скажу вам два слова, Холмс, всего два слова — «сила привычки», — сказал я, откладывая в сторону небольшой томик. — Консервативней медиков разве что военные, представьте только, каково приходится военным медикам…
— Что вы читаете, Уотсон? — спросил Холмс, как мне показалось, с наигранным интересом. — Непохоже на вашу любимую «Фармакологию». Снова беллетристика?
— О, не совсем, не совсем, — я снова взял книгу в руки. — Мистер Дойль, Артур Конан Дойль, выпустил собрание любопытных фактов и курьезов из жизни медиков. Увидел в книжной лавке и не смог устоять, хотя, казалось бы…
— Ну, когда-то Диккенс увековечил сыщиков, тогда ещё с Боу-стрит, — промолвил Холмс несколько невпопад.
Мой друг извинился и ушёл к себе. Вернулся он уже в рубашке и без воротничка, в старом шёлковом халате мышиного цвета, устало опустился в кресло, откинулся на спинку и вытянул ноги, скрестив лодыжки.
— Акклиматизация — ужасная вещь, — пожаловался он. — Новых писем или телеграмм не было?
— Нет, — покачал я головой. — Вечер на редкость тих.
— Ну и слава богу, — улыбнулся он.
— Почитать вам? — предложил я. — Вы увидите, что помимо моргов в нашей профессии бывают и забавные моменты.
Выпрямившись и потянувшись в мою сторону, Холмс погладил меня по руке.
— Не надо, дорогой. Во всяком случае — не сейчас. Я бы прилёг ненадолго.
Я всерьез забеспокоился. Мгновенно забыв о книге, столах со стоками и помня лишь одно — я, черт возьми, врач! — сорвался с места и в то же мгновение был рядом.
— Не думаю, что это из-за жары, — заметил я, осторожно коснувшись лба Холмса. — В Италии вы переносили её весьма неплохо. Пойдёмте, я помогу вам лечь. Думаю, это все от недостатка влаги. Пожалуй, пропишу вам компресс на голову и крепкий сладкий чай. Надеюсь, у миссис Хадсон найдется и то, и другое.
— В Италии было море, — ответил он.
Мой друг встал и обнял меня за плечи, а точнее опёрся на них.
— Там не было…
Он замолчал. Окна были открыты настежь, но мне показалось, что в комнате невыносимо душно.
— Я просто… прочитал заметку в газете по дороге домой.
Страница 12 из 20
