Кирпичики счастья

Малыш задумался, но в этот раз совсем ненадолго.

— Наверное, это были стражники, — сказал он. — Только они постоянно были рядом с ключом.

Майкрофт недовольно поморщился. Братишка, даже больной и уставший, все же соображал, и соображал быстро. Впрочем, это было хорошо. Хорошо, что младший не был обычным тупым младенцем. Однако теперь нужно было выкручиваться.

— Так они же стражники, им охранять положено, — пытался он протянуть время.

— Зато на них никто не подумает. Весь сыр они съесть не могли. Наверное, они его или спрятали, или продали кому-нибудь. Если Полосаус придёт к ним и скажет, что они украли сыр, то он ничем не сможет доказать. Ему надо походить по замку и поспрашивать, кто что видел. Когда в деревне подожгли чей-то сарай, я слышал, как кухарка рассказывала, что констебль сначала искал свидетелей.

— Нашёл? — механически спросил Майкрофт, продумывая, как бы затянуть историю. На мгновение он малодушно пожалел, что не стал пересказывать биографию Цезаря. Длинный текст на латыни уже давно усыпил бы малыша…

— Нет, — сказал мальчик. — Он не так спрашивал, понимаешь? Он говорил так длинно и по-полицейски… понятно, никто не ответил. Кухарка его передразнивала, — пояснил он брату.

Майкрофт промолчал, и Шерлок испугался, что он сказал что-то не то, и брат обиделся и сейчас уйдёт.

— Давай мы завтра придумаем, что было дальше? — предложил Шерлок робко. — Мы ведь ещё не знаем, каким было окно и можно его открыть снаружи или нет.

Майкрофт, не отвечая, выбрался из-под одеяла, укрыл младшего, подоткнул края и, словно делая ему прощальный подарок, наклонился и шепнул:

— Можно…

А сам подумал, что где-то в шкафу был сборник Вольтера и Шерлоку вполне можно дать почитать повесть «Задиг или Судьба», предварительно просмотрев, нет ли там чего-нибудь неприличного. Задиг довольно удачно пользовался логикой. Шерлоку наверняка понравится, как герой описал царского коня, ни разу его не видев.

— А гнойник вскрывали? — поинтересовался я.

— Нет. Ночью он лопнул, и гной вытек, — усмехнулся Холмс.

Я подумал, что родителям всего-то нужно было побольше заботиться о младшем сыне, но не стал произносить этого вслух.

— А как же Полосаус?

— О, Майкрофт мне предоставил на следующий день даже планы местности и замка, — рассмеялся Шерлок. — Конечно, он исправил ошибку со стражниками. И, как вы видите, сыры спрятал сам король, чтобы ни с кем не делиться.

— Министр очень неосторожно нарушил его замыслы, — заметил я.

— О, Майкрофт намекнул, что после удачного расследования трон достался самому Полосаусу, — сказал Шерлок, — так как королевским подданным очень не понравились махинации с сыром, а стражники были не слишком рады обвинению в краже…

Я весело рассмеялся и подумал, что в детстве, по крайней мере, Майкрофт бывал иногда славным малым.

— Вы не замёрзли? — спросил я Холмса.

Что-то он всё теснее прижимался ко мне.

— Немного.

— Ещё бы. Тут холодно. Давайте закончим разбирать бумаги, а этот ящик, если вы не против поделиться со мной воспоминаниями, перенесём в гостиную. Там, у камина, и продолжим.

Холмс кивнул. Впрочем, отрываться от меня не спешил, продолжая рассеянно теребить бумаги.

— Что? — шепнул я ему на ухо.

Эта задумчивость была не того рода, когда я мог бы предположить, что Холмс выбирает между гостиной и моей, а точнее, уже нашей спальней. Мне показалось, что он решает, стоит ли и дальше знакомить меня с содержимым ящика, или он был слишком откровенен.

Он чуть заметно покачал головой и повернул голову, потянувшись к моим губам.

Перед самым Рождеством погода была — хуже некуда: холодно, ветер, с неба сыпалась какая-то колючая крупа вместо дождя или снега. Ранним утром двадцать четвёртого, когда ещё и не рассвело толком, я проснулся от странных звуков, которые смешивались с шумом ветра. Тягучие тонкие звуки, как будто кто-то терзал одну струну.

— О Боже! — пробормотал я. — Это невыносимо, опять он за своё!

Я поморщился и сел на кровати, не открывая глаз, нашаривая шлёпанцы босыми ногами.

— Что случилось? — раздалось позади меня сонное бормотание.

Я подскочил, шокированный едва ли не сильнее, чем в тот раз, когда собирался выпить воды и увидел в стакане человеческий глаз.

— Я думал: это вы пиликаете, — усмехнулся я, посмотрев на Холмса.

— Тс-с! — он прижал палец к губам и прислушался. — Это за окном. Кажется, кошка.

— Кошка? — я подошёл к окну, приоткрыл занавеску и выглянул. В предрассветных сумерках виден был только силуэт платана на заднем дворике.

— Точнее, котёнок, — сказал Холмс, подходя к окну и вставая рядом.

Мы опёрлись о стол и подались вперёд. Ещё немного, и мы бы уткнулись носами в стекло.