Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Если бы меня спросили о тех кирпичиках, из которых строилось моё счастье, я бы подумал о каких-то вполне реальных вещах…
Добавить в моё избранное
73 мин, 14 сек 4803
В голову лезли разные мысли и чем больше я старался убедить себя, что дело всего лишь в конспирации — да, Холмс всегда говорил, что я не умею притворяться, — тем более дикие фантазии приходили мне на ум. Дошло до того, что я то и дело заглядывал в комнату Холмса, с болезненным усердием пытаясь увидеть, какой он выберет наряд для маскировки, и на основе этого сделать безошибочный вывод, чем именно он намерен заниматься без меня.
Увы, мне не удалось подсмотреть, что именно он положил в саквояж. Я заметил только, как промелькнуло что-то белое. Но что это? В курсе самого расследования я был: на сей раз, это было дело, связанное с махинациями в крупной чайной мануфактуре. Неожиданный выбор, казалось бы, для Холмса, но там оказалось замешано и убийство младшего клерка, который, видимо, стал свидетелем чего-то, что никто не должен был видеть.
Когда Холмс вышел из комнаты, я машинально закончил чистку револьвера, зарядил его, аккуратно убрал за собой, оставив в гостиной лишь обычный беспорядок. Я слышал, как внизу хлопнула дверь, я знал, что остался один — и мне было почти больно от этого ощущения.
Промучившись час, я не выдержал постоянного хождения из угла в угол, собрался и поехал в клуб. Это единственное, что пришло мне в тот момент в голову. Завсегдатаев было не так много. Встретив пару знакомых, я занялся обычным клубным бездельем, чтобы как-то убить время, и оно мне, кажется, решило отомстить, как бы выразился один наш писатель. Меня пригласили сыграть партию в бильярд. А дальше… дальше всё пошло обыденно и от того не менее досадно. Мы сыграли партию, другую, потом кто-то предложил сделать ставку, кто-то поддержал… и в конце вечера я уже задолжал друзьям некоторую сумму, которой у меня при себе не было. И хотя меня совершенно не торопили, полагаясь на мою честность, но в моих интересах было расплатиться сейчас, пока Холмс отсутствовал. Оставался вопрос: как мне добыть мою чековую книжку? Но я уверил партнёра по игре, что привезу долг незамедлительно, попросив лишь немного времени на то, чтобы съездить домой и в банк. В кэбе я слегка остыл. Однако вопрос, как достать чековую книжку, оставался по-прежнему нерешённым. Я не раздеваясь прошёл в гостиную и остановился перед столом Холмса, не слишком уверенный, что следует делать дальше.
Я дернул ручку ящика, и тот, естественно, не поддался. Я дернул ещё раз…
Когда спустя пару минут в гостиную вошла миссис Хадсон, я стоял перед письменным столом с кочергой в руке и раздумывал, не применить ли револьвер…
— Доктор! — воскликнула наша почтенная домоправительница. — Что это вы задумали?
Как нашкодивший мальчишка, я инстинктивно убрал кочергу за спину.
— Мне крайне необходима моя чековая книжка, миссис Хадсон, — ответил я, готовый провалиться в лавку под нами, прямиком на голову продавца или приказчика.
Она довольно долго молчала, но я прекрасно чувствовал её негодование. О, я сам бы негодовал, окажись я на её месте, а не на своём — с кочергой в руке и ждущими уплаты долга друзьями по клубу…
Прекрасно сознавая, сколь неубедительны мои объяснения, я всё же постарался как-то оправдаться в её глазах. Сам не заметив, как это вырвалось, я заявил тоном обиженного ребенка:
— И он ушёл, ушёл без меня, миссис Хадсон! И что, по-вашему, я ещё мог сделать?
Наша стойкая шотландка вновь покачала головой, не скрывая своего искреннего неодобрения.
— Не понимаю, доктор, — сказала она наконец, медленно и с бесстрастным лицом. — Не понимаю… Столько лет рядом с мистером Холмсом, и всё ещё не научились грамотно вскрывать замки? Кочергой… помилуйте, доктор Уотсон, и как вы собирались объяснить это мистеру Холмсу завтра утром? Возьмите уж хотя бы его отмычки… — она развела руками и вышла из гостиной, возвращаясь к себе. — Они в чёрном кожаном футляре на каминной полке в его спальне, — услышал я её последние слова. — И помоги вам бог, чтобы обошлось без следов, доктор…
Оставшись один и совершенно сгорая от стыда, я нашёл воровской набор и вернулся к письменному столу. Обычно в ящиках Холмса очень незамысловатые замки. Я уселся на пол и стал перебирать отмычки. Наконец, я нашёл три, которые стоило опробовать. Вставив одну в замочную скважину, я осторожно попытался её повернуть. Но замок не поддавался. Вытащив отмычку, я вдруг почувствовал внезапно накатившую дурноту. На лбу выступил холодный пот. Мне казалось, что сейчас вернётся Холмс, войдёт в комнату и увидит меня за таким в высшей степени неблаговидным занятием. Но виски, выпитый во время игры, всё же взял верх над моим чувством вины и раскаяния. К тому же, подумал я с пьяной лихостью, речь идёт о долге чести, Холмс, как джентльмен, не сможет не понять. К тому же… к тому же можно и вовсе ничего ему не рассказывать. Ведь это, чёрт возьми, моя чековая книжка! Король и лорды даже замужним женщинам позволили иметь собственное, не зависящее от милости супруга имущество, так почему я должен спрашивать позволения потратить жалких десять фунтов?
Увы, мне не удалось подсмотреть, что именно он положил в саквояж. Я заметил только, как промелькнуло что-то белое. Но что это? В курсе самого расследования я был: на сей раз, это было дело, связанное с махинациями в крупной чайной мануфактуре. Неожиданный выбор, казалось бы, для Холмса, но там оказалось замешано и убийство младшего клерка, который, видимо, стал свидетелем чего-то, что никто не должен был видеть.
Когда Холмс вышел из комнаты, я машинально закончил чистку револьвера, зарядил его, аккуратно убрал за собой, оставив в гостиной лишь обычный беспорядок. Я слышал, как внизу хлопнула дверь, я знал, что остался один — и мне было почти больно от этого ощущения.
Промучившись час, я не выдержал постоянного хождения из угла в угол, собрался и поехал в клуб. Это единственное, что пришло мне в тот момент в голову. Завсегдатаев было не так много. Встретив пару знакомых, я занялся обычным клубным бездельем, чтобы как-то убить время, и оно мне, кажется, решило отомстить, как бы выразился один наш писатель. Меня пригласили сыграть партию в бильярд. А дальше… дальше всё пошло обыденно и от того не менее досадно. Мы сыграли партию, другую, потом кто-то предложил сделать ставку, кто-то поддержал… и в конце вечера я уже задолжал друзьям некоторую сумму, которой у меня при себе не было. И хотя меня совершенно не торопили, полагаясь на мою честность, но в моих интересах было расплатиться сейчас, пока Холмс отсутствовал. Оставался вопрос: как мне добыть мою чековую книжку? Но я уверил партнёра по игре, что привезу долг незамедлительно, попросив лишь немного времени на то, чтобы съездить домой и в банк. В кэбе я слегка остыл. Однако вопрос, как достать чековую книжку, оставался по-прежнему нерешённым. Я не раздеваясь прошёл в гостиную и остановился перед столом Холмса, не слишком уверенный, что следует делать дальше.
Я дернул ручку ящика, и тот, естественно, не поддался. Я дернул ещё раз…
Когда спустя пару минут в гостиную вошла миссис Хадсон, я стоял перед письменным столом с кочергой в руке и раздумывал, не применить ли револьвер…
— Доктор! — воскликнула наша почтенная домоправительница. — Что это вы задумали?
Как нашкодивший мальчишка, я инстинктивно убрал кочергу за спину.
— Мне крайне необходима моя чековая книжка, миссис Хадсон, — ответил я, готовый провалиться в лавку под нами, прямиком на голову продавца или приказчика.
Она довольно долго молчала, но я прекрасно чувствовал её негодование. О, я сам бы негодовал, окажись я на её месте, а не на своём — с кочергой в руке и ждущими уплаты долга друзьями по клубу…
Прекрасно сознавая, сколь неубедительны мои объяснения, я всё же постарался как-то оправдаться в её глазах. Сам не заметив, как это вырвалось, я заявил тоном обиженного ребенка:
— И он ушёл, ушёл без меня, миссис Хадсон! И что, по-вашему, я ещё мог сделать?
Наша стойкая шотландка вновь покачала головой, не скрывая своего искреннего неодобрения.
— Не понимаю, доктор, — сказала она наконец, медленно и с бесстрастным лицом. — Не понимаю… Столько лет рядом с мистером Холмсом, и всё ещё не научились грамотно вскрывать замки? Кочергой… помилуйте, доктор Уотсон, и как вы собирались объяснить это мистеру Холмсу завтра утром? Возьмите уж хотя бы его отмычки… — она развела руками и вышла из гостиной, возвращаясь к себе. — Они в чёрном кожаном футляре на каминной полке в его спальне, — услышал я её последние слова. — И помоги вам бог, чтобы обошлось без следов, доктор…
Оставшись один и совершенно сгорая от стыда, я нашёл воровской набор и вернулся к письменному столу. Обычно в ящиках Холмса очень незамысловатые замки. Я уселся на пол и стал перебирать отмычки. Наконец, я нашёл три, которые стоило опробовать. Вставив одну в замочную скважину, я осторожно попытался её повернуть. Но замок не поддавался. Вытащив отмычку, я вдруг почувствовал внезапно накатившую дурноту. На лбу выступил холодный пот. Мне казалось, что сейчас вернётся Холмс, войдёт в комнату и увидит меня за таким в высшей степени неблаговидным занятием. Но виски, выпитый во время игры, всё же взял верх над моим чувством вины и раскаяния. К тому же, подумал я с пьяной лихостью, речь идёт о долге чести, Холмс, как джентльмен, не сможет не понять. К тому же… к тому же можно и вовсе ничего ему не рассказывать. Ведь это, чёрт возьми, моя чековая книжка! Король и лорды даже замужним женщинам позволили иметь собственное, не зависящее от милости супруга имущество, так почему я должен спрашивать позволения потратить жалких десять фунтов?
Страница 8 из 20
