Ограниченные возможности

Глава 1

У Гарри Поттера горячие шершавые ладони. Он морщится каждый раз, когда Северус сжимает зубы и изо всех сил сдерживает стон. Возможно, Гарри Поттер просто не любит причинять боль, но Северус считает, что прикосновения к его телу не могут вызвать никаких других эмоций. Только омерзение.

У Гарри Поттера глаза столетнего старика, выжженная пустыня, подернутая изморозью зелень. И взгляд его тяжелый, не мальчишеский, никогда не скажешь, что ему всего восемнадцать. Северусу хорошо знаком этот взгляд в пустоту, ничего не выражающий, отталкивающий. Взгляд Северуса точно такой же.

У Гарри Поттера бездна терпения, и наверняка имеются внушительные запасы умиротворяющего бальзама. Иначе он давно бы проклял Северуса как минимум двумя Непростительными и аппарировал в Зимбабве. Или в Гренландию. Предварительно перетащив его, как мешок с картофелем, в подвал дома в Коукворте и заколотив выход. Северус давно смирился с такой перспективой, хотя Авада Кедавра, бесспорно, была бы предпочтительнее. Но Гарри Поттер не ведётся на провокации, игнорирует демонстративное молчание, плевать хотел на сарказм, а ядовитые замечания отскакивают от него, словно мячики, не причиняя вреда. Северус смирился с тем, что терпение Гарри Поттера — доспехи гоблинской работы. Непогрешимые, непробиваемые, вечные.

— Зачем вы возитесь со мной? — Первое, что сипит Снейп, когда с его горла снимают повязку.

— Кто, если не я, профессор?

— Целители, например. Те, кто обязан это делать.

— Я обязан больше всех, профессор, — и обезоруживающе улыбается.

Поттер ведёт себя возмутительно. Поттер кормит его с ложечки в Мунго, ночует на кушетке в палате, переругивается с главным целителем, выйдя в коридор. Он врастает в личное пространство Северуса, пока тот слабее детеныша низзла, пока затягиваются раны под пропитанной зельями повязкой. Северус не хочет смотреть Поттеру в глаза, он отворачивается лицом к стене и проваливается в сон. Всё лето они не почти не разговаривают. Поттер, к его чести, пытается начать диалог, поделиться новостями о восстановлении школы и судебных процессах, что Северус демонстративно игнорирует. Изучает трещины на стене и молчит. И Поттер замолкает тоже. К августу он просто читает вслух «Ежедневный Пророк».

Они не обсуждают диагноз Северуса, просто после каждого разговора с целителем Поттер крепче сжимает зубы и уходит на несколько часов, возвращаясь с плохо залеченными ссадинами на сбитых кулаках.

Осенью Северуса выписывают. Поттер, сложив в карман список рекомендаций три фута длиной, предлагает прогуляться по парку и поесть мороженого. И Северус даже немного жалеет, что гасит его улыбку всего одним словом.

— Исключено.

Список, озаглавленный отвратительно казёнными словами «Памятка для лиц с ограниченными возможностями», извлекается из кармана толстовки, и Поттер невозмутимо зачитывает:

— «Лицо, осуществляющее уход»… «зачарованное нижнее бельё», нет, не то… а, вот! — Поднимает глаза, морщится. — Вот здесь есть пункт о ежедневных прогулках на свежем воздухе, сэр. И о восстановительных процедурах.

— Исключено, Поттер, — отворачивается Северус. И уточняет, — по обоим пунктам.

Поттер пожимает плечами, и берёт Северуса за руку, втягивая в воронку парной аппарации. Они оказываются на крыльце ненавистного дома Блэков, и Северус повторяет снова:

— Исключено.

И разбивает все доводы Поттера, который, конечно, прав и логичен, но никогда и ни за что Северус больше не согласится переступить порог штаб-квартиры Ордена Феникса. Поэтому он заставляет гордость умолкнуть, впервые снизойдя до просьбы:

— В Коукворт, Поттер. Прошу.

И Поттер, вздохнув, соглашается.

Дом в Паучьем тупике встречает их затхлостью, пылью и безысходностью. Северус осознает, что он непригоден для жилья — нет, для обычного человека это не составило бы проблем, но не в его состоянии — взять хотя бы шаткую деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, по которой придется как-то ежедневно спускаться из спальни в ванную комнату, где стены разъела плесень, а поддон в душе треснул и грозит проломиться даже под весом тщедушного тела хозяина дома. И Поттер это осознает, и пытается возразить — но Северус непреклонен. Он устал, так чертовски устал держать лицо, что скрыть это получается, только лишь склонив голову и по старой привычке спрятавшись, скрывшись за завесой волос. Его сил хватает только на ещё одну просьбу:

— Прошу, Поттер. Оставьте меня.

— Нет, — Поттер осекается, но повторяет тверже. — Нет, профессор. Простите.

— Поттер, — из последних сил шепчет Северус, так и не выныривая из-за своей спасительной завесы. — Я. Очень. Хочу. Побыть. Один.

Мальчишка подлетает к нему, берёт за руки и, захлёбываясь словами, шепчет:

— Ну как, как я могу вас такого оставить одного? Вот такого? В таком состоянии?