Фандом: Гарри Поттер. Кошмар — всего лишь одна из вероятностей.
Добавить в моё избранное
20 мин, 57 сек 14129
Плед сполз, и кожа покрылась мурашками — в комнате было холодно.
— Зарыть.
— Но Живоглот не собака!
— Не собака. Но повадки у него не совсем кошачьи.
Я замолчала, не зная, что ещё сказать. Хотелось подняться наверх и закрыться в комнате, только чтобы не слышать рядом чужого дыхания и не ощущать осторожных прикосновений. Не сравнивать вымысел и реальность.
О Дадли-ребёнке я могла заботиться, но Дадли-взрослого не понимала. Первый был милым, хоть и капризным. Я знала, что ему следует сказать и пообещать, чтобы он слушался. Второй слишком резко изменился, лишившись родителей. Мрачный, угрюмый, ожесточившийся, он чем-то напоминал мне покойного профессора Снейпа. И параллель эта совсем не радовала.
— Не уходи, — тихо-тихо, — посиди со мной.
Плотнее закутавшись в плед, я устроилась рядом с ним на полу. Запах краски усилился, ужасно захотелось чихнуть.
— Расскажи что-нибудь.
— Лучше ты, — предложила я.
— Что?
Кажется, Дадли удивился. Жаль, я не могла видеть его лица. Оно было некрасивым, но эмоциональным, всегда позволяя понять, чего следует ожидать. Сейчас я здорово рисковала, спрашивая о том, что меня действительно волновало:
— Почему ты не хочешь пробуждаться?
Дурсль молчал долго. Я же сидела, прислушиваясь к его дыханию. И считала удары сердца: десять, двадцать, тридцать… Отчего-то это казалось важным, словно каждый стук приближал меня к разгадке.
— Не к кому, — сказал Дадли зло, отрывисто. — Мне не к кому возвращаться.
Я хотела возразить, заверить, что всё не так, но вовремя одёрнула себя. Всё так. Он действительно остался один и нашёл, возможно, единственный выход. Беспокоило другое.
— Но ведь ко мне ты возвращаешься?
— К тебе возвращаюсь, но ты не хочешь, чтобы я остался.
— Дадли…
— Помолчи, ты слишком много болтаешь…
Найдя в темноте мою руку, он сжал её в своей большой и влажной ладони. Это не было неприятно. Непривычно, да. Но и только.
Вздохнув, я прижалась к нему, слушая сильные размеренные удары сердца и стараясь ни о чём не думать. Я вновь уснула, и кошмары мне больше не снились.
А утром Дадли исчез.
Понедельник…
Вторник…
Среда…
Четверг…
Пятница
— Я его везде искала, Гарри. Везде!
Глухое раздражение нарастало внутри и готово было вот-вот прорваться ядовитой волной. Прошло четыре дня, а Дадли так и не смогли найти. Помню, в то утро я была повсюду: дома, в столь любимых им рыбацких бухтах, в деревне и даже в лесу, но тщетно. Дурсль — маггл, его обнаружить гораздо легче, чем волшебника. Но ни у меня, ни у Гарри этого не получилось. Я боялась, что он ушёл слишком далеко от дома и уснул. Конечно, Дадли-ребёнок не сможет вернуться, попросту не найдёт дороги назад. Неизвестность убивала, от бессилия хотелось кричать, бежать, что-то делать, но только не стоять на месте. А меня не понимали. Раз за разом я натыкалась на безразличие и вежливый интерес: «Кто он вам?»
И правда, кто?
Навязанный пациент? Капризный ребёнок? Потерявшийся человек, которому хочется помочь? Раз за разом я задавала себе этот вопрос и не находила ответа.
— Не кричи. — Гарри поморщился, устало прикрыв глаза.
Мы разговаривали через камин, и я могла видеть только его голову. Друг был вымотан. Он, как и я, спал урывками и не прекращал поиски. Полная самоотдача, граничащая с безумством. Но если Гарри на это толкала вина, то я напоминала сумасшедшую белку, потерявшую тайник с орехами и постоянно натыкавшуюся на разбросанную вокруг скорлупу.
— Нужно сделать перерыв.
— Но…
— Я приеду сегодня вечером, и завтра мы снова обыщем деревню. Не может быть, чтобы Дадли сам, без чьей-либо помощи сумел покинуть Аллерзорп. — Гарри ободряюще улыбнулся и добавил: — Мы найдем его, веришь?
Я кивнула, не в силах ответить. Конечно, я ему верила. А разве у меня был выбор?
Время превратилось в кисель. Я пробовала читать, но смысл слов ускользал. Прислушивалась к звукам, шорохам и надеялась, что сейчас раздастся стук в дверь и войдёт Гарри. Но ожидание затягивалось. Впервые за месяцы, прожитые здесь, дом казался мне слишком большим и пустым. Переходя из комнаты в комнату, я ждала чуда, но мой лимит чудес давно был исчерпан.
Лежащий на подоконнике Живоглот притворялся спящим. После исчезновения Дадли он частенько там устраивался. Всматривался в золотисто-багровые деревья, ловил едва слышные шорохи. И ждал.
Заварив чай, я закуталась в плед и села на диван. Разрисованная стена всё ещё пугала — слишком реальным был недавний кошмар. Я пообещала себе перекрасить её, как только мы с Гарри найдём нашу пропажу. Чистый лист, точка возврата, пробуждение от затянувшейся болезни — вот что было мне необходимо.
— Зарыть.
— Но Живоглот не собака!
— Не собака. Но повадки у него не совсем кошачьи.
Я замолчала, не зная, что ещё сказать. Хотелось подняться наверх и закрыться в комнате, только чтобы не слышать рядом чужого дыхания и не ощущать осторожных прикосновений. Не сравнивать вымысел и реальность.
О Дадли-ребёнке я могла заботиться, но Дадли-взрослого не понимала. Первый был милым, хоть и капризным. Я знала, что ему следует сказать и пообещать, чтобы он слушался. Второй слишком резко изменился, лишившись родителей. Мрачный, угрюмый, ожесточившийся, он чем-то напоминал мне покойного профессора Снейпа. И параллель эта совсем не радовала.
— Не уходи, — тихо-тихо, — посиди со мной.
Плотнее закутавшись в плед, я устроилась рядом с ним на полу. Запах краски усилился, ужасно захотелось чихнуть.
— Расскажи что-нибудь.
— Лучше ты, — предложила я.
— Что?
Кажется, Дадли удивился. Жаль, я не могла видеть его лица. Оно было некрасивым, но эмоциональным, всегда позволяя понять, чего следует ожидать. Сейчас я здорово рисковала, спрашивая о том, что меня действительно волновало:
— Почему ты не хочешь пробуждаться?
Дурсль молчал долго. Я же сидела, прислушиваясь к его дыханию. И считала удары сердца: десять, двадцать, тридцать… Отчего-то это казалось важным, словно каждый стук приближал меня к разгадке.
— Не к кому, — сказал Дадли зло, отрывисто. — Мне не к кому возвращаться.
Я хотела возразить, заверить, что всё не так, но вовремя одёрнула себя. Всё так. Он действительно остался один и нашёл, возможно, единственный выход. Беспокоило другое.
— Но ведь ко мне ты возвращаешься?
— К тебе возвращаюсь, но ты не хочешь, чтобы я остался.
— Дадли…
— Помолчи, ты слишком много болтаешь…
Найдя в темноте мою руку, он сжал её в своей большой и влажной ладони. Это не было неприятно. Непривычно, да. Но и только.
Вздохнув, я прижалась к нему, слушая сильные размеренные удары сердца и стараясь ни о чём не думать. Я вновь уснула, и кошмары мне больше не снились.
А утром Дадли исчез.
Понедельник…
Вторник…
Среда…
Четверг…
Пятница
— Я его везде искала, Гарри. Везде!
Глухое раздражение нарастало внутри и готово было вот-вот прорваться ядовитой волной. Прошло четыре дня, а Дадли так и не смогли найти. Помню, в то утро я была повсюду: дома, в столь любимых им рыбацких бухтах, в деревне и даже в лесу, но тщетно. Дурсль — маггл, его обнаружить гораздо легче, чем волшебника. Но ни у меня, ни у Гарри этого не получилось. Я боялась, что он ушёл слишком далеко от дома и уснул. Конечно, Дадли-ребёнок не сможет вернуться, попросту не найдёт дороги назад. Неизвестность убивала, от бессилия хотелось кричать, бежать, что-то делать, но только не стоять на месте. А меня не понимали. Раз за разом я натыкалась на безразличие и вежливый интерес: «Кто он вам?»
И правда, кто?
Навязанный пациент? Капризный ребёнок? Потерявшийся человек, которому хочется помочь? Раз за разом я задавала себе этот вопрос и не находила ответа.
— Не кричи. — Гарри поморщился, устало прикрыв глаза.
Мы разговаривали через камин, и я могла видеть только его голову. Друг был вымотан. Он, как и я, спал урывками и не прекращал поиски. Полная самоотдача, граничащая с безумством. Но если Гарри на это толкала вина, то я напоминала сумасшедшую белку, потерявшую тайник с орехами и постоянно натыкавшуюся на разбросанную вокруг скорлупу.
— Нужно сделать перерыв.
— Но…
— Я приеду сегодня вечером, и завтра мы снова обыщем деревню. Не может быть, чтобы Дадли сам, без чьей-либо помощи сумел покинуть Аллерзорп. — Гарри ободряюще улыбнулся и добавил: — Мы найдем его, веришь?
Я кивнула, не в силах ответить. Конечно, я ему верила. А разве у меня был выбор?
Время превратилось в кисель. Я пробовала читать, но смысл слов ускользал. Прислушивалась к звукам, шорохам и надеялась, что сейчас раздастся стук в дверь и войдёт Гарри. Но ожидание затягивалось. Впервые за месяцы, прожитые здесь, дом казался мне слишком большим и пустым. Переходя из комнаты в комнату, я ждала чуда, но мой лимит чудес давно был исчерпан.
Лежащий на подоконнике Живоглот притворялся спящим. После исчезновения Дадли он частенько там устраивался. Всматривался в золотисто-багровые деревья, ловил едва слышные шорохи. И ждал.
Заварив чай, я закуталась в плед и села на диван. Разрисованная стена всё ещё пугала — слишком реальным был недавний кошмар. Я пообещала себе перекрасить её, как только мы с Гарри найдём нашу пропажу. Чистый лист, точка возврата, пробуждение от затянувшейся болезни — вот что было мне необходимо.
Страница 5 из 6
