Вероятности

Тишина убаюкивала, имбирный чай согревал, и потихоньку напряжение уходило. Оно просачивалось сквозь кожу липким потом, обволакивало паутиной и тут же рвалось и опадало ошмётками. Я почти уснула, но вдруг заскрипели петли, и в коридоре раздались шаги.

«Гарри!»

Вскочила на ноги и… замерла. Счастливая улыбка сползла с моего лица, сменившись неуверенностью. В гостиную вошёл Дадли. Куртка его была распахнута, шарф небрежно прикрывал шею, черты лица из-за усталости казались смазанными. Он производил впечатление человека, который мучительно борется сам с собой, но не понимает этого. Глуповатый, недалекий парень, нелепый и раздражающий до зубовного скрежета — я безумно скучала по нему.

Но более всего меня ошеломил взгляд: осмысленный и колкий.

Не удержавшись, я кинулась к нему и крепко сжала в объятиях, пряча лицо в пропахший сигаретами шарф. Я отчаянно боялась поверить, что это реальность, а не сон.

Дадли неловко похлопал меня по плечу и спросил:

— А ужинать мы будем?

Вопрос заставил меня напрячься. Непосредственный и по-детски прямолинейный…

Он вновь уснул.

— Конечно, — вымучено улыбнулась я. — Что ты хочешь?

— Сэндвичи. Их можно взять с собой! — Дадли был ужасно разочарован моей недогадливостью.

С собой? Что это могло значить?

— Я за тобой вернулся, — он понизил голос до шёпота, словно хотел признаться в чём-то.

— Но… Почему?

Дадли покраснел, пробормотал что-то едва слышно, а потом наклонился и поцеловал меня в щёку. И этот простой жест был красноречивее любых слов.

Мне стало жарко. Наверное, по цвету я вполне могла поспорить со свёклой. Как объяснить ребёнку, что его признание слишком неожиданное и смущающее? Неправильное… Невозможное…

Он всё понял, как могут понимать только дети. Сначала его глаза округлились, став похожими на две плошки, а затем Дадли шмыгнул носом, схватил меня за руку и подвёл к стене.

И хотя разум у него был совсем юным, сила вполне соответствовала физическому возрасту. Меня держали крепко, до боли сжимая пальцы, и совершенно не обращали внимания на попытки вырваться.

— Нас ждут. Вот увидишь, там будет весело. Да, да! И много-много игрушек!

От стены повеяло холодом, и рисунки начали оживать как в моём кошмаре. Штукатурка трескалась и опадала, цветы вырастали прямо из стены, образуя живую арку. Я вновь видела колючие кусты акации, вдыхала запахи леса и влажной земли, с ужасом осознавая, что не сплю и что проснуться не удастся. Человек с трубкой поманил нас рукой, и мой спутник, весело рассмеявшись, шагнул вперёд, затягивая меня следом. Я узнала мистера Фрэнча с рваной раной на месте рта и жёлтыми звериными глазами. Он довольно скалил зубы, предвкушая новую забаву. Его лицо стремительно менялось. Миг — и на месте старика появился Рабастан Лестрейндж. Исхудавший, постаревший, но всё же узнаваемый. Последний кусок мозаики стал на место с противным щелчком: это он прислал посылку Дурслям.

Он был виноват в том, что Дадли стал Спящим!

И сейчас он сделает со мной то же, что и с моим подопечным — я это понимала, но предотвратить не могла.

Живоглот соскочил с подоконника, прыгнул на спину Дадли, пытаясь защитить меня, и был отброшен в арку, уменьшившись на глазах. Миг — и вместо кота по земле поползла отвратительная мохнатая букашка размером не больше моего мизинца. Мне стало по-настоящему страшно. Если такое случилось с Живоглотом, то что ждёт меня?

Я сопротивлялась. Кричала, царапалась, даже вытащила волшебную палочку, но Дадли выхватил её из рук и, сломав, бросил на пол. Мир сжался до крошечной искры, а потом разлетелся осенними листьями.

И я исчезла.

— Вот! Это моя любимая машинка. Не сломай!

Гарри вошёл в комнату и замер, удивлённо глядя, как на полу возятся двое. Они спускали игрушки с самодельного трамплина и с интересом наблюдали, как те подпрыгивают. Волосы Гермионы были заплетены в кривоватые косички, а на Дадли красовалась футболка, перемазанная джемом. Банка с остатками сладкого валялась рядом, окружённая десятками фантиков от конфет.

— Гермиона, — тихо позвал Гарри, ощущая, как тревожно сжалось сердце. Так бывало, когда он предчувствовал грядущие неприятности, но не мог понять, откуда их следует ждать.

Она обернулась с широкой улыбкой.

— Дядя Гарри! Поиграйте с нами!

Дадли нахмурился и ревниво подвинул к себе несколько машинок: ему не понравилось то, что гостю предложили присоединиться.

Но Гарри сейчас заботило не это. Взгляд подруги был безмятежным и совершенно пустым.

Она уснула.