Вампиры

Рудник стал нашей жизнью. Мы много лет занимались одним единственным делом — поднимали и опускали кирку. Когда контракты первых обращенных вампиров Штольна закончились, они вышли свободными вампирами, добрались до ближайшей станции, там потратили все деньги и отправились в открытый космос — умирать. У них не было других мыслей, кроме одной — отдых.

Корвин велел нам ждать его, когда пришло время нашего контракта. Мы становились свободными вампирами — гражданами. Император в благодарность за нашу добрую службу награждал нас большой суммой денег и рабочей квотой — возможностью попасть в один из столичных миров и искать там место. Корвин велел нам всем — всем, кто слушал его тихое пение, оставаться на Штольне.

Поначалу мы радовались, что скоро встретимся с нашим хорошим другом. Ждали его час, другой. Потом искали, чем занять себя, потом… Потом приходил голод.

Корвин велел нам не есть.

Как объяснить вам, что такое голод вампира, который провел десятки лет в шахте, получая питание из крошечных флаконов ровно в тот миг, когда его тело готово было упасть от усталости? С одной стороны, мы привыкли — каждый из нас тысячи раз испытывал оглушающее чувство. Мы знали, что оно настанет, оно не было неожиданностью, как это бывает с бедолагами, переживающими первый день новой жизни.

С другой стороны, нас ждал ад. Никто из нас прежде не терпел. Никто не голодал всерьез. Надсмотрщики обязаны были следить за контрактниками. Если выяснялось, что один из них не доглядел и пропустил гибель контрактника, это означало немедленное увольнение. Император тщательно следил за судьбой будущих граждан. Испытание контракта было суровым, но каждый получал шанс. Пока мы служили Императору, мы были неприкосновенны.

Но теперь все было иначе. Мы хотели есть и знали, что можем получить еду на Штольне, заплатив из своего кошелька. Получить первую свободную еду, съесть столько, сколько захотим.

Многие съели. Сорвались, накинулись на купленных втридорога молодых людей.

Убийство гражданина Империи без соответствующего разрешения карается смертью до сих пор — в те дни было так же. Их казнили на месте, всех, кто ослушался приказа Корвина. Всех, кто отдал свои деньги и выкупил немного живой крови.

Они убили, а потом — точно по графику — убили их. Магазины живого товара на Штольне славились высоким уровнем «текучести кадров» — так это называли в брошюрах. Свободное место всегда находилось для желающих заработать.

Постепенно Штольн вымер и в магазины стали завозить людей с соседних планет. Корвин рассказал нам через много лет, что губернаторы этих планет доплачивали перевозчикам. Избыток населения так же плох, как его недостаток.

Штольн умер, а мы — выжили.

Корвина отпустили последним, хотя он был первым из нас, кто подписал свой контракт. Его долго держали в застенках надзирателей. По крови, которая осталась на его одежде, мы догадались, что кроме разговоров надзиратели предложили ему много развлечений. Вампир, который закончил контракт, лишался иммунитета. Они расплатились с ним за долгие годы терпения. Но он выжил, вернулся к нам и объяснил, что делать.

Мы выкупили одну девушку — молодую, здоровую, сильную. Деньги нужны были ей, чтобы прокормить братьев и сестер в мегаполисе соседнего мира. Мы отдали почти все деньги, чтобы купить ее свободу, а потом увели в ночлежку. Корвин велел нам привязать нашего друга и держать его, а девушке — подойти к нему на расстояние вытянутой руки.

Он выжил, она — тоже. Мы делали так несколько дней, обрабатывая ее раны, отбиваясь от друзей, запирая их в клетке, которых на Штольне было слишком много.

Она получила деньги, а мы — бесценный навык контролировать голод. Навык, которому вампиров Штольна никто не учил.

После этого в Штольне не было ни одного вампира, который сомневался бы в талантах Корвина. Он остался и ждал. Никто не мог выгнать его. Нас становилось все больше. На место одной девушки приходила другая, на ее место — парень, на его — старик. Люди вызывались сами, они знали наверняка, что слово Корвина — крепче стали, которую плавили в Штольне.

Спустя пару лет нас были сотни, спустя десятилетие — тысячи. Мы знали, что обязаны Корвину жизнью, мы научились пить так мало, что вампиры-контрактники называли нас рудожорами, считая, что мы питаемся железом Штольна. В каком-то смысле так и было. Мы питались железом Штольна.

Мы забирали у тех, кто получал свободу, большую часть денег. Мы выкупали рудники. Мы строили заводы. Корвин подкупал, врал, давал невыполнимые обещания. Его давно могли убить, но чтобы сделать это, пришлось бы прорваться через живую стену.

Спустя несколько десятилетий Корвин получил приглашение в столицу. Он пробыл там год. Мы замерли, ожидая. Кое-кто говорил, Корвин больше не вернется. Кое-кто говорил, он изменится навсегда.

По-своему они были правы. Он не вернулся. Он стал другим.