Вампиры

Когда она обращалась к нему, он смотрел куда-то в сторону и машинально кивал, явно не вдумываясь в сказанное.

Новая должность Хельга была менее сложной и более статусной — он был представителем Императора в центральном военном трибунале. Назначение логичное и явно связанное с тем, как успешно он избавил третий сектор Империи от проблем.

И всё-таки что-то здесь было не так. Шелли гадала, с чем связаны столь разительные перемены и решилась на слежку. Теперь она находила предлог для того, чтобы быть рядом с господином постоянно.

Но он не спал — чистокровный аристократ, наделенный немыслимым для таких как она могуществом.

Ей же сон требовался.

Нанимать кого-то для слежки было опасно — подобное могли расценить как государственную измену.

Тогда, вооружившись припасенными во время их военной кампании стимуляторами, она решила нести вахту несколько дней подряд.

Всё выяснилось на третьи сутки непрерывного бдения — господин попросил ее принести новый аккумулятор для портативного голотранслятора, а когда она вернулась в кабинет, его уже не было.

Он вернулся через пару часов — измотанный и даже, кажется, злой.

До сих пор Шелли ни разу не видела, чтобы Хельг злился.

Кое-где на теле она заметила следы синяков, но исчезли они очень быстро. Одежда была помята больше обычного. В уголках губ осталась запекшаяся кровь.

Странный вампир.

Неужели он отправляется куда-то на улицы столицы искать пропитание, находясь на подобной должности?

Невозможно — стоит ему отдать соответствующие распоряжения, и пару рабов достанут хоть из-под земли немедленно. Недостатка в еде для официального представителя Императора быть не может.

Кто-то шантажирует его? Или, втайне ото всех, он нашел себе романтическое увлечение, и теперь они вынуждены скрывать свою связь?

Шелли стояла перед ним, растерянная, сбитая с толку, и он, наконец, не выдержал:

— В чем дело?

Грубый и резкий тон, никогда раньше он не позволял себе подобного.

— С тех пор, как мы приехали сюда, вы очень изменились, милорд.

Молчание.

Хельг долго думал о чем-то, разглядывая помощницу, потом осмотрел комнату, будто видел ее впервые, и устало опустился в кресло. Когда он нарушил молчание, стальных ноток в голосе больше не было:

— Многое изменилось, ты права.

Вздох, такой тяжелый, будто ему на плечи положили плиту весом в тонну. Интересно, мог бы он выдержать подобное на самом деле при такой крови?

— Чем я могу вам помочь, милорд? — смена тона ободрила Шелли, и она решила, что может себе позволить один из тех доверительных разговоров, что были у них раньше.

— Ничем.

Еще один вздох. Кажется, тяжелее предыдущего.

— Если хочешь, ты можешь сменить место работы, Шелли, — он отвернулся, разглядывая вид за окном. — Ты прекрасно потрудилась, и, конечно, я дам тебе рекомендации и достойное выходное пособие.

Это не было похоже на увольнение, но Шелли попятилась.

Он уверен в том, что дальше будет только хуже, и сомневается в том, что она справится.

Это предупреждение: самое тяжелое впереди.

Шелли почувствовала себя оскорбленной — задели ее самолюбие. Она справлялась в суматохе войны, так что же такого в беззаботной столице может её сломать?

— Нет, я останусь, — упрямо отозвалась она, и её тон вызвал у Хельга улыбку.

— Как знаешь, — он пожал плечами, — предложение останется в силе.

Вникать в работу господина было сложно — скорость, с которой он обрабатывал запросы судей, вызывала восхищение. Тогда Шелли стала подмечать дела, отложенные для подробного рассмотрения, и однажды тайком — пока они присутствовали на очередном заседании — прочла заветный текст.

Убийца, маньяк, садист, и по совместительству младший одной очень влиятельной фигуры из администрации столицы. Гриф самой высокой секретности — узнают, что она видела это дело, и ей крышка. Внизу подписано размашистым почерком: «Оправдать». Вот так бесхитростно и без деталей — выполняй, как хочешь.

К делу прилагались пачки снимков, и, мельком проглядывая их, она поняла, по какой именно причине её господин бывает трезвым только на официальных заседаниях.

Император отдавал распоряжения, а задача представителя состояла в том, чтобы каким-то волшебным образом преподнести чудовищные факты в максимально выгодном свете.

Выступления Хельга перед трибуналом она теперь слушала совсем по-другому.

Однако загадочные исчезновения — без расписания, почти всегда внезапные, всё ещё не давали ей покоя.

Неужели есть что-то более мерзкое, чем такая работа?

Первое время ей казалось, что Хельг курит наркотические смеси постоянно, но, приглядевшись, она заметила, что в обычные дни ему хватает пары небольших доз, а по возвращении с загадочных встреч он тянет тонкие сигареты одну за другой, и, пока Шелли не напоминает ему о работе, просто неподвижно сидит в своем кресле.