Вампиры

Кто знает, вдруг он и есть причина пагубной зависимости?

— Судя по улыбке, ты предлагаешь мне поработать шлюхой, — спокойно ответил Хельг. Он высказал мысль, которая пришла в голову Шелли. С этой улыбкой можно предлагать только подобный заработок.

— Какой ты у меня сообразительный, — гость поднялся из кресла и направился к выходу. — За шлюхами кому-то нужно присматривать, знаешь ли, а у нас в столице это очень прибыльный бизнес.

Хельг поворачивался очень медленно, закрывая собой Шелли, и от этого спокойного движения она ощущала себя беспомощной. Чего же боится её наниматель, и кто, во имя святых предков, этот отвратительный вампир?

— Мне нужно будет следить за борделем? — вежливо уточнил Хельг.

— За всеми борделями, ты ведь мой любимый сынишка, — гость расхохотался, скомкав конец фразы, но Шелли все равно разобрала сказанное.

Сынишка.

Как вообще это возможно?

Хельг казался молодым вампиром, а этот мерзкий тип явно был очень древним.

Она помотала головой.

— И разделайся со свидетелем сам, — на прощание он одарил Шелли той самой двусмысленной улыбкой. Её передернуло, но это вызвало только новую порцию смеха.

— Она мой личный помощник, отец, — возразил молодой господин. — И видела достаточно. Если я буду менять их слишком часто, мне не справиться с твоими поручениями.

— Прошлая была симпатичнее, — гость надул губки, и это было бы забавно, если бы в памяти Шелли не сохранились остальные ужимки. В таком зловещем контексте ей было скорее страшно, чем смешно.

Даже от его шуточек.

— Я разберусь с этим сам, — отрезал Хельг, закрывая дверь перед носом у пары охранников.

Вдвоем они молча стояли, ожидая, пока гость покинет дом.

Наконец, хлопнула внешняя дверь, и Хельг направился к своему креслу. Устало опустившись в него, он нашарил в выдвижном ящике пачку заветных сигарет.

— Боюсь, Шелли, теперь ты не сможешь пойти на другую работу, — он нарушил молчание, а потом глубоко затянулся.

— Кто это был?

Хотелось услышать объяснение, и пусть оно будет хорошим. Голос Шелли дрожал от волнения.

Если господин скажет, что всё это привиделось ей, она даже найдет в себе силы поверить.

— Император нашей процветающего государства, — сквозь сжатые зубы процедил Хельг, отворачиваясь, — мой любимый отец.

Следующие годы превратились в сплошную муку. Визит Императора, казалось, возвел между Шелли и её нанимателем непреодолимую стену — тайна, вместо того, чтобы объединить их, сделала их подозрительными и осторожными друг к другу.

Она продолжала выполнять распоряжения и закрывала глаза на состояние Хельга, а тот всё чаще позволял ей использовать выходные дни.

В конце концов, она перестала вникать в его состояние, машинально выполняя приказы. И всё же ей хватало ума держать язык за зубами.

Личность Императора всегда была для их мира загадкой. Вычислить его было бы можно при помощи шпионской сети или магии, но самая мощная сеть и чары на протяжении всей истории были в руках Императора. Пересчитать тех, кто знал его в лицо, можно было за какие-нибудь две минуты неспешного монолога. Десятки вампиров, возможно, сотня. По меркам Империи, капля в море.

Остальные выполняли распоряжения доверенных лиц, не представляя себе, кто сидит на троне.

Поговаривали, что на коронации собиралась вся знать, вот только когда прошла последняя коронация, молодежь не представляла себе, а старые вампиры уходили в изгнание или умирали. Мало ли что может приключиться в столице.

Информация, стоимость которой на черном рынке могла бы сделать её баснословно богатой. Подробное описание, а если найдется достойный маг крови — полный отпечаток ауры.

Временами, сидя в одном из столичных баров, она подмечала завсегдатаев, которые скупали сведения, и прикидывала, какой могла бы стать её жизнь после подобного поступка.

Хельг работал в новом доме. В бордель дом не превратился, однако что-то изменилось в поведении господина — он все чаще просил её выйти из кабинета, когда вел переговоры с сотрудниками, и несколько раз она ощущала в посторонних следы его крови.

Остановить превращение было невозможно — Шелли понимала, что действовать против Императора в её положении — самоубийство.

— Могу я завтра взять выходной? — она по привычке открыла дверь без стука и оказалась свидетелем весьма интимной сцены. С первого взгляда ей даже не удалось определить количество участников: десять, пятнадцать?

Шелли передернуло.

— Можешь, — сухо отозвался господин и добавил, уже не скрывая раздражения, — закрой дверь снаружи, сделай милость.

Прежде чем ей удалось оказаться за пределами комнаты, она успела услышать мерзкие смешки. Было совершенно ясно, что участники этой гнусности смеются над ней.