Вампиры

Объяснить, что все эти годы она наблюдала за его падением в бездну и хотела уберечь, как могла?

Попросить никогда больше не делать ничего подобного?

Какая глупость.

Всё, что он делает, он делает в сознании. Никто не заставляет его принимать очередную дозу или звать в кабинет очередную шлюху.

И эта улыбка — только притворство.

Вернуть прежнего Хельга уже невозможно, а вот прекратить порочный круг, дать Империи шанс на лучшее будущее — это пока еще в ее силах.

— Значит, ты просто решила покрасить волосы в рыжий цвет?

Улыбка проникала в самое сердце, и, в конце концов, она потеряла контроль над ритмом — теперь удары можно было услышать даже из соседней комнаты.

— Шелли, ты напугана и рассеяна, — теперь он откровенно давил, приближаясь к ней с располагающим выражением лица.

Сначала рассказ про расческу, затем намек на цвет волос, и это лицо. Должно быть, он знает. Раз так, из кабинета ей уже не выйти. Впрочем, можно попытаться сыграть дурочку, терять ей всё равно уже нечего.

— Недавно я увидела вас в… в неподобающем виде, — она отвернулась и даже смогла вызвать румянец на щеках. После срыва сердцебиения должно смотреться убедительно. Влюбленную дурочку играть даже легче.

— Ах, вот оно что, — из располагающего тон Хельга стал почти елейным. — Ну, в таком случае я могу тебя обрадовать, Шелли. — Он расстегнул верхние пуговицы на рубашке. — Ты тоже очень нравишься мне. Значит, всё это — простая ревность?

Он подошел вплотную и приподнял пальцами ее лицо за подбородок. Шелли упрямо смотрела в угол. Предлагает пойти ва-банк. Переспать с ним, чтобы выйти живой из комнаты? Да что же произошло с ним за эти годы? Неужели два непростых назначения полностью сломали идеального, совершенного вампира?

Внутри нее проснулось омерзение. Кто знает, может, и отец Хельга, кем бы там он ни приходился ему на самом деле, когда-то был мудрым и добрым. Конечный результат она уже видела и одного раза ей довольно. Лучше умереть сейчас, чем лишиться достоинства и уповать на удачу.

Она резко оттолкнула его руку и бросилась бежать.

Дверь была заперта.

— Шелли, ты ничего не хочешь сказать мне даже теперь? — на сей раз в голосе Хельга были угроза, раздражение и злость.

И все-таки ничего общего с Императором.

— Ты чудовище! — вопреки собственным мыслям выкрикнула она, ударив кулаками в дверь. — У тебя было столько возможностей, так много сил, высокие цели, мечты! Ты мог бы добиться чего угодно! — Она продолжала колотить по двери, и та отзывалась грохотом.

— Как же мне нужно было добиваться этого? — он рассмеялся.

Искренне, без той чудовищной надменности, которая отпугнула ее в Императоре.

— Ты мог бы устроить переворот!

Шелли развернулась, одарив господина взглядом, исполненным ненависти.

Сейчас он был в точности тем вампиром, которого она увидела в палатке на поверхности одной из планет третьего сектора в свой первый рабочий день.

Та же одежда, прическа. Почему же она не заметила этого сразу, когда вошла?

У нее перед глазами постоянно был этот отвратительный образ «ненастоящего» Хельга в окружении мусора и мерзких предметов неизвестного назначения.

Но сейчас, в момент нависшей опасности, она видела всё очень ясно.

Перемена на её лице вызвала у него улыбку.

— Мне хотелось убедить тебя отказаться от этого плана, Шелли, — он провел ладонью по лицу и устало опустился в кресло. — Твой детский план раскусили очень быстро, и мне стоило больших усилий взять всё это в свои руки. Ребята в службе безопасности настоящие параноики, знаешь ли. Но твое искреннее раскаяние, возможно, убедило бы их отступить.

Он говорит в прошедшем времени, значит…

Шелли сползла на пол, опираясь о дверь.

— Я понимаю, что стал тебе противен, и знаю, по какой именно причине это произошло, — он сидел, молча, несколько минут, пока она размышляла о своей жизни и о том, как бездарно потратила ее только что на пустышку. — Мне жаль, Шелли. Теперь я просто не имею права выпустить тебя отсюда. Если я это сделаю, тебя схватят на выходе люди отца. Этого я допустить не могу.

Слезы на лице она заметила не сразу — только когда несколько капель упало на ладони.

— Если ты подойдешь ближе, я скажу тебе напоследок одну вещь, — он тепло улыбнулся, — и тебе будет немного легче.

На негнущихся ногах она заставила себя приблизиться к Хельгу.

Терять уже нечего, по крайней мере, есть шанс, что ей действительно станет легче — молодой господин ни разу не обманул ее. В последние дни она забыла об этом, но сейчас приятный факт согревал тело.

Он поднялся из кресла и, медленно одолев расстояние, которое их разделяло, обнял её.

— Видишь ли, — шепот был таким тихим, что ей стоило больших усилий разобрать слова.