Вампиры

Вечерний укол прошел не так гладко. Он ощутил, как кровь прилила к лицу, а в горле поселился комок тошноты.

Нервы.

Конечно, нервы.

Заснуть после отбоя не удалось. Он искал взглядом Марка, но за рядами лежащих под простынями тел найти его было невозможно.

Утром привели еще одного новенького. Он возник неожиданно, будто появился посреди зала с роботами. Те как раз копошились над завтраком, а бедолага вертел головой и пытался понять, что делать.

— Меня зовут Энджи, — сказал Энджел, протянув ему руку.

— Джейми, — ответил на рукопожатие новенький.

Они были похожи по росту и возрасту. Энджи нашел Джейми койку поближе и стал рассказывать все, что рассказал ему Марк, когда один из тех, кто спал возле стены, схватил новенького за руку и потащил в задернутый простынями угол.

Энджел открыл рот, чтобы возразить, но там, рядом с простынями, стояло еще шестеро.

Шестеро.

Энджел захлопнул рот, а в голове его перемешались две реплики Марка: «После этой дряни бегать хочется даже больше, чем трахаться» и«Рано». Энджел забрался на постель с ногами, зажал уши ладонями и представил себе, что мальчика по имени Джейми никогда не было.

Мальчика по имени Джейми никто больше не видел.

Вечерний укол Энджи помнил смутно.

Все уходило на то, чтобы убедить себя, что мальчика по имени Джейми никогда не было.

Посреди ночи он проснулся, жадно хватая ртом воздух, словно только что вынырнул из воды. Тело горело огнем. Чьи-то руки подхватили его, чужая ладонь заткнула захлебнувшийся воздухом рот.

— Тише, тише, скоро будет легче.

Энджел узнал голос Марка.

— Тащи в душевую, — этот голос Энджел не помнил.

— Полотенце есть? — еще один.

Третий?

Энджел начал паниковать.

— Тише ты! — шепотом прикрикнул Марк. — Подохнешь же.

Реплика подействовала — Энджи притих, позволив чужим рукам унести себя в соседнюю комнату. Ряды раковин, ряды писсуаров, несколько «полноценных» унитазов, а под потолком — отверстия, откуда вытекала вода. Они называли все это«душевой», хотя правильнее было бы сказать «моечная».

Энджела втащили внутрь, не включая свет, поднесли прямиком к унитазу, и когда Марк убрал ладонь, стало ясно, почему один из незнакомцев заговорил о полотенце. Энджи чувствовал, что из него вытекают внутренние органы, боль была адской, но стоило начать скулить, Марк напоминал о тишине.

— Разбудишь кого-нибудь — тебе крышка, — коротко сказал он, когда Энджела скрутил особенно сильный приступ боли.

Когда желудок опустел окончательно, его отвели под струю ледяной воды, и одуревший от происходящего организм ненадолго включился: Энджел очень отчетливо увидел все, что находилось в абсолютно темной, без единой щели в обивке, с плотной пневмодверью, комнате. Он мог поклясться в том, что видел пот на телах мужчин, которые его обступали, слышал биение их сердец, различал каждый волос, складки кожи, даже мог сказать, что у одного из них темно-синие глаза, а у двух других — карие. Но через несколько секунд — долгих, прекрасных, удивительных — тело снова согнулось от тошноты.

— Тащи укол, — коротко сказал Марк.

Энджел даже не смог возразить.

Он представил себе, какие, на самом деле, дозы необходимо употреблять им, согласно Эксперименту? Кто, на самом деле, решает, сколько уколов получит он, Энджи, а сколько — мальчик Джейми, которого никогда не существовало?

Когда к руке поднесли инъектор, он попытался дернуться, но Марк держал его крепко. Гораздо крепче, чем можно было бы ожидать даже от него. Энджел буквально не мог пошевелиться в этой мертвой хватке. Даже на миллиметр сдвинуть собственную руку. И это в свете увиденного всего несколько минут назад пугало.

— Кого они из нас делают? — хрипло спросил Энджи, пока помощник Марка делал ему укол. Голос дрожал, Энджи понял, что в горле копошится что-то странное. Еж или пучок швейных иголок.

— Тише-тише, — Марк прижал его еще ближе к себе и прошептал на ухо, — тебе понравится.

Третье «утро» прошло так же гладко, как первое. Энджел слонялся по залу с роботами, вертел в руках платы, меняя их между машинами, если видел, что у нужного помощника разрядился аккумулятор. У него не было доступа к Вирту, не было книг, не было связи с внешним миром, поэтому слоняться и наблюдать за машинами казалось самым интересным делом.

— О, новенький! — воодушевленно крикнул кто-то в его сторону, и Энджел хотел было возмутиться, что он давно уже не новенький, как заметил своего первого знакомого в странном пространстве Эксперимента. Парень, чья кожа и глаза так поразили тогда Энджи, стал подходить ближе.

Ближе.

Ближе.

Энджел заметил, что покраснение сменилось проступающими то здесь, то там язвами, а глаза — красные, больные — слепо шарили по комнате.