Вампиры

— вспыхнула Шарлотта. — Мы думали, это займет пару месяцев, и вот уже почти год прошел, а если считать по местному календарю, то даже больше! Представь себе, что мы вернемся на руины!

— Шота, присядь, — махнул Дориан, — остынь немного, ты говоришь чепуху. Для чего было лететь сюда и спасать свои шкуры, если теперь нам нужно бежать обратно? Ты — великий воин? Нет? И я — нет! Он разбудил своих защитников, их достаточно, чтоб уберечь Палату Траура. Кроме того, он рассказал о своей воле Моргану и Гилхарду — те уже, наверняка, разработали план, и…

— Ты просто не хочешь оторвать задницу и рискнуть шкурой! — хлопнула по столешнице Шарлотта. Их роли поменялись: теперь она хотела спасать чужие жизни, а он — свою собственную. — Меня уже тошнит от этой мирной глубинки. Здесь каждый день одно и то же, а стоит пройтись на прогулку — тут же сбегается с десяток ухажеров. Фу, мерзость! Я возвращаюсь в Столицу, даже если там камня на камне не осталось. Поплачусь над руинами и покончу с собой.

— Сестренка заскучала, — широко улыбаясь, отозвался Николас. За целый год он позаботился лишь о том, чтоб отпилить когти, и его облик вызывал ужас напополам со смехом. Роль дурачка удавалась в таком виде на ура.

— Боги! Пусть произойдет уже хоть что-то! Любая мелочь! — взорвалась леди де Бофе. Ей осточертело украдкой наряжаться для собственного зеркала, она соскучилась по публике, по тем прелестям бессмертной жизни, что заставляли биться сердце вопреки возрасту.

Дверь открылась, и на пороге столовой возник Морган.

— Есть разговор, — сказал он, и Шарлотта захлопала в ладоши от восторга.

Для обсуждения вопросов высочайшей важности Шарлотта купила у трактирщика напротив небольшой бочонок местного эля, одолжила у хозяина пять кружек и принесла все наверх, в свою убогую комнатушку.

Леди де Бофе принимала у себя в столичном замке сливки общества, у нее за вечер могло быть до сотни гостей, и с каждым Шарлотта непременно перекидывалась словечком. Разносить сплетни было ее любимым развлечением, она подсыпала слухи здесь и там, предвкушая эффект, а после с удовольствием пожинала плоды, наблюдая за скандалами.

Теперь же в ее убогой комнате, усевшись по углам, сидели четыре на редкость серьезных вампира. Дориан возле окна сверлил взглядом улицу, Николас разглядывал себя в зеркале, Морган сидел в противоположной от двери стороне, прямо на полу, опустив взгляд, а Гильермо — молодой вампир, которого Шарлотта помнила со скользким Бергштейном — ютился на стуле у кровати.

— Выпьем за встречу! — провозгласила вампиресса и грохнула бочонком по столу.

— Эту дрянь? — нахмурился Дориан и даже не подумал отойти от окна.

Морган предложение проигнорировал, Гильермо беспокойно переводил взгляд от одного вампира к другому, а Николас нашел что-то интересное у себя на лице, и Шарлотта отлично понимала — теперь его не оторвать от собственного отражения.

— Вот вы скучные, — вздохнула она, дошла до своей крошечной кровати и села с краю.

Молча они следили за тем, как постепенно комната заполнялась темнотой. Постучал хозяин гостиницы. Шарлотта заплатила ему за посетителей и велела не беспокоить до утра. Мужчина пробормотал по поводу шума и возни, но леди де Бофе умело убедила его в том, что никакого шума не будет.

— У вас не вышло, — тихо сказал Дориан, когда комната пропиталась ночной темнотой вся, насквозь. Очертания его лица показались Шарлотте печальными, хотя она знала за собой привычку драматизировать все, что ее окружало. Когда у тебя за плечами небольшая вечность, собственный характер становится просто еще одним обстоятельством, которое стоит учитывать по жизни.

— Я не пытался, — ответил из своего угла Морган. Он все еще смотрел в пол. — Я подумал, что вы не приказали бы мне перечить Его воле. Я спас Гильермо.

Услышав свое имя, Гильермо дернулся. Шарлотта посмотрела на него и отметила, как сильно он изменился с их последней встречи. Сейчас Гильермо был похож на молодого вампира и перестал напоминать ей кокон столичного клерка.

— Я бы не приказал, — сказал Дориан, не сводя взгляда с улицы.

Шарлотте казалось, что эти двое вели между собой еще один диалог, хотя она не чувствовала между ними связи крови. Дориан владел Морганом всю свою жизнь, получив защитника по наследству от старшего, но, судя по запаху, они не менялись кровью. Осторожный ученый едва ли мог позволить себе такой рискованный шаг. Однако между ними была протянута невидимая нить, и Шарлотте хотелось вывернуть разговор так, чтоб эта нить проявилась.

— И что теперь? — напрямик спросила она. Грубоватая провокация, но что поделаешь, когда в одной комнате сидят два мудрющих вампира. Того и гляди, станут ждать до рассвета, чтоб только начать разговор. Шарлотта видела, как иные древние общались месяцами, обсуждая краски на небе: один говорил с утра что-нибудь витиеватое, а второй ближе к вечеру сочинял ответ.