Фандом: Доктор Кто, Секретные материалы. Эта история о том, как два сильно третьестепенных героя вынуждены бегать по времени и пространству и решать проблемы, возникшие из-за главного. Попутно создавая новые, но это уже детали. А еще она о том, что прогрессорство до добра не доводит, а уж в собственных интригах можно запутаться на раз-два. И о том, что люди в общей своей массе — существа чудовищно непредсказуемые. И не только люди.
Добавить в моё избранное
216 мин, 51 сек 17412
Такое разноцветное зарево. Там, внутри, история уже меняется, но здесь еще все как и было. Разница временных потенциалов. Искрит.
Они переехали через мост — узкая, полувысохшая речка блеснула внизу.
— Покажи, — отрывисто попросил Сек.
— Как? Ты невосприимчив к телепатии, — фыркнул Мортимус. Дома сменились деревьями, еще зелеными здесь: приближался Тиргартен, зоосад. До цели оставалось совсем немного — но и времени тоже. Мортимус не знал, сколько, не мог точно сказать, но был уверен, что слишком мало.
Сек раздвинул тонкие губы в улыбке, блеснул зубами.
— Ты нас недооцениваешь. Ты меня недооцениваешь! Думаешь, мы не знали, что делаем? Защита от телепатического влияния — первый уровень безопасности, почти базовый! Я разрешу, и ты сможешь. Покажи!
— Мы? Кто это — «мы»? — подозрительно спросил Мортимус. Он уже почти знал ответ — наверняка какая-то группа далеков-ренегатов, или…
— Культ Скаро, — процедил сквозь зубы Сек.
А, какой-то культ. У далеков? Еще интереснее. Хотелось выспросить подробнее, но реальность снова вздрогнула, машины впереди раздвоились, и Мортимус зажмурился, пытаясь вернуть все как было. Он притормозил и остановился у тротуара. Приемник противно зашипел, щелкнул и снова заиграл — на этот раз «Нью-Йорк» Синатры.
Мортимус повернулся к Секу, положив локоть на спинку сиденья. Прохожие останавливались, пытаясь заглянуть в машину, но тут же отвлекались и шли мимо. Разница временных потенциалов влияла на восприятие окружающего, заставляла забывать об увиденном. Мортимусу и самому приходилось все время сосредотачиваться, чтобы не терять нить нужной, правильной реальности — а ведь они даже не въехали под купол! Разряд северным сиянием переливался впереди. Если они въедут туда, назад пути не будет.
Рассогласованная реальность размажет его, как червя между пальцами!
— Покажешь? — спросил Сек.
Мортимус поднял руку и кивнул.
О Господи, это же безумие — пытаться коснуться разума далека! Это же…
Прикосновение обожгло разрядом, острым, сухим и болезненным. Его несло по черному, лакированному, словно облитому нефтью, нефтью и жидким полихлорвинилом лабиринту. Стоп. Стоп!
Страх и любопытство, текучие, как ртуть, блестящие, глубокие и вязкие. Нет! Только то, что надо — ничего чужого, лишнего! Страх отхлынул, любопытство отдернуло поблескивающие щупальца. Временной кирлиан-эффект, пульсирующая мертвая радуга с острыми зубцами заставила чужие эмоции отойти в сторону. Картина, которую видел он сам — с его, Мортимуса, ощущениями, его пониманием и принятием, полетела вперед. Страх усилился, любопытство хлестнуло длинными, извивающимися тентаклями…
Хотелось посмотреть, что там дальше — бесконечные неисследованные пространства чужого разума, непонятные и безумно интересные, лабиринт незнакомых доселе чудес и ужасов, одно не отличить от другого. Вечность открытий! Любопытство осторожно, почти ласково коснулось его. Нет, нельзя! Нельзя показывать ему…
Мортимус резко выдохнул и опустил руку. Посмотрел на ладонь, словно там мог остаться ожог. Сек ощупал лицо, покачал головой.
— Ты тоже боишься, таймлорд, — хрипло сказал он.
— Только идиоты ничего не боятся, — прошептал Мортимус, едва разжимая губы.
Он тронулся, «хорьх» покатился вперед по неожиданно опустевшей, широкой, как река, улице. Барьер приближался, окрашивая мир в странные, неестественные цвета.
— Говори о чем угодно, — попросил Мортимус. Руки крепко сжимали руль. — Просто говори. Спрашивай. Мне надо. Ехать. Вперед.
— Почему ты стал ренегатом? — спросил Сек. Его щупальца все так же не шевелились, застыли, и это слегка напрягало. Хотя куда уж сильнее!
— Я не ренегат. Я диссидент! — не задумываясь, ответил Мортимус. Сердца на секунду пронзило острой иглой боли — и тут же все прошло. — А! Разве трудно понять? Ничего нельзя. Сиди и смотри. Даже на агентство работать — тоже сиди и смотри, а вмешивайся только тогда, когда иначе никак. Никаких, упаси Господи, экспериментов. Никакой настоящей науки! Это чудовищное болото! Один мой товарищ писал диссертацию — изучал историю войн и агрессивное поведение высших гуманоидов. Думаешь, много материалов он сумел собрать? Ха! Эксперименты запрещены! Голая теория и ничего больше!
Он замолчал. Сек спокойно кивнул, словно соглашаясь.
— А как смог скрыться от войны? — спросил он.
Красное море барьера осталось позади, он расступился перед ними и захлопнулся за спиной, прямо по библейским канонам. Приемник быстро забормотал, зашипел, голоса бились в динамиках, голоса из другого времени, голоса тех, кого, может, и не будет. Никого не будет.
— Сменил генетический код… отчасти, — ответил Мортимус и прикусил губу. Это было… больно, унизительно и страшно, это отобрало столько сил и возможностей, но зато спасло жизнь, и память удалось сохранить, к счастью, арка-хамелеон сдалась и позволила это сделать.
Они переехали через мост — узкая, полувысохшая речка блеснула внизу.
— Покажи, — отрывисто попросил Сек.
— Как? Ты невосприимчив к телепатии, — фыркнул Мортимус. Дома сменились деревьями, еще зелеными здесь: приближался Тиргартен, зоосад. До цели оставалось совсем немного — но и времени тоже. Мортимус не знал, сколько, не мог точно сказать, но был уверен, что слишком мало.
Сек раздвинул тонкие губы в улыбке, блеснул зубами.
— Ты нас недооцениваешь. Ты меня недооцениваешь! Думаешь, мы не знали, что делаем? Защита от телепатического влияния — первый уровень безопасности, почти базовый! Я разрешу, и ты сможешь. Покажи!
— Мы? Кто это — «мы»? — подозрительно спросил Мортимус. Он уже почти знал ответ — наверняка какая-то группа далеков-ренегатов, или…
— Культ Скаро, — процедил сквозь зубы Сек.
А, какой-то культ. У далеков? Еще интереснее. Хотелось выспросить подробнее, но реальность снова вздрогнула, машины впереди раздвоились, и Мортимус зажмурился, пытаясь вернуть все как было. Он притормозил и остановился у тротуара. Приемник противно зашипел, щелкнул и снова заиграл — на этот раз «Нью-Йорк» Синатры.
Мортимус повернулся к Секу, положив локоть на спинку сиденья. Прохожие останавливались, пытаясь заглянуть в машину, но тут же отвлекались и шли мимо. Разница временных потенциалов влияла на восприятие окружающего, заставляла забывать об увиденном. Мортимусу и самому приходилось все время сосредотачиваться, чтобы не терять нить нужной, правильной реальности — а ведь они даже не въехали под купол! Разряд северным сиянием переливался впереди. Если они въедут туда, назад пути не будет.
Рассогласованная реальность размажет его, как червя между пальцами!
— Покажешь? — спросил Сек.
Мортимус поднял руку и кивнул.
О Господи, это же безумие — пытаться коснуться разума далека! Это же…
Прикосновение обожгло разрядом, острым, сухим и болезненным. Его несло по черному, лакированному, словно облитому нефтью, нефтью и жидким полихлорвинилом лабиринту. Стоп. Стоп!
Страх и любопытство, текучие, как ртуть, блестящие, глубокие и вязкие. Нет! Только то, что надо — ничего чужого, лишнего! Страх отхлынул, любопытство отдернуло поблескивающие щупальца. Временной кирлиан-эффект, пульсирующая мертвая радуга с острыми зубцами заставила чужие эмоции отойти в сторону. Картина, которую видел он сам — с его, Мортимуса, ощущениями, его пониманием и принятием, полетела вперед. Страх усилился, любопытство хлестнуло длинными, извивающимися тентаклями…
Хотелось посмотреть, что там дальше — бесконечные неисследованные пространства чужого разума, непонятные и безумно интересные, лабиринт незнакомых доселе чудес и ужасов, одно не отличить от другого. Вечность открытий! Любопытство осторожно, почти ласково коснулось его. Нет, нельзя! Нельзя показывать ему…
Мортимус резко выдохнул и опустил руку. Посмотрел на ладонь, словно там мог остаться ожог. Сек ощупал лицо, покачал головой.
— Ты тоже боишься, таймлорд, — хрипло сказал он.
— Только идиоты ничего не боятся, — прошептал Мортимус, едва разжимая губы.
Он тронулся, «хорьх» покатился вперед по неожиданно опустевшей, широкой, как река, улице. Барьер приближался, окрашивая мир в странные, неестественные цвета.
— Говори о чем угодно, — попросил Мортимус. Руки крепко сжимали руль. — Просто говори. Спрашивай. Мне надо. Ехать. Вперед.
— Почему ты стал ренегатом? — спросил Сек. Его щупальца все так же не шевелились, застыли, и это слегка напрягало. Хотя куда уж сильнее!
— Я не ренегат. Я диссидент! — не задумываясь, ответил Мортимус. Сердца на секунду пронзило острой иглой боли — и тут же все прошло. — А! Разве трудно понять? Ничего нельзя. Сиди и смотри. Даже на агентство работать — тоже сиди и смотри, а вмешивайся только тогда, когда иначе никак. Никаких, упаси Господи, экспериментов. Никакой настоящей науки! Это чудовищное болото! Один мой товарищ писал диссертацию — изучал историю войн и агрессивное поведение высших гуманоидов. Думаешь, много материалов он сумел собрать? Ха! Эксперименты запрещены! Голая теория и ничего больше!
Он замолчал. Сек спокойно кивнул, словно соглашаясь.
— А как смог скрыться от войны? — спросил он.
Красное море барьера осталось позади, он расступился перед ними и захлопнулся за спиной, прямо по библейским канонам. Приемник быстро забормотал, зашипел, голоса бились в динамиках, голоса из другого времени, голоса тех, кого, может, и не будет. Никого не будет.
— Сменил генетический код… отчасти, — ответил Мортимус и прикусил губу. Это было… больно, унизительно и страшно, это отобрало столько сил и возможностей, но зато спасло жизнь, и память удалось сохранить, к счастью, арка-хамелеон сдалась и позволила это сделать.
Страница 54 из 64
