Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
Добавить в моё избранное
154 мин, 51 сек 14587
Септима Вектор в двух шагах от собственного кабинета смотрела в окно на покрытую свежей апрельской зеленью лужайку, прятала в уголках глаз улыбку и репетировала фразу, с которой через две, нет, лучше четыре минуты, войдет в класс и поблагодарит мисс Грейнджер и мистера Малфоя за оказанную ими неоценимую помощь в проведении эксперимента по… «А, ладно! — мысленно махнула рукой Септима. — Что-нибудь придумаю!»
… Спустя немало лет четырехлетняя дочка Рона и Луны Уизли, рыжеволосая в отца и прозрачно-голубоглазая в мать, заберется на колени к одному из троих лучших отцовских друзей, и совершенно не выговаривая букву «р», но звонко напирая на «ж», спросит его: «Дядя Длако, а ты когда подлужился с моим папой?» Драко Малфой бросит насмешливый взгляд на закусившего губу Рона и невозмутимо ответит:
— В среду, Рози, я точно помню, это было в среду…
— Угу, — подтвердит из соседнего кресла еще один лучший папин друг, — я тоже помню.
— Это ты их подлужил, дядя Галли? — повернет к нему сияющую мордашку девочка.
— Не-а, — выдохнет, сдерживаясь из последних сил Гарри Поттер, — нас подружила тетя Гермиона.
— Да, Рози, так все и было, — покачает головой дядя Длако, и едва только девочка соскочит с его колен и убежит в сад Норы играть с многочисленными кузенами и кузинами, трое мужчин — блондин, брюнет и рыжий — расхохочутся во весь голос, вспоминая далекую апрельскую среду их общего шестого курса…
По четвергам Гермионе особенно везло — за что бы ни взялась, все получалось просто отлично, будь то трансфигурация чашки в кролика, эссе по Гербологии или свидание с Драко Малфоем. То, что их первое настоящее свидание за пределами Хогвартса должно было состояться именно в четверг, внушало оптимизм. «Хоть что-то хорошее», — говорила себе Гермиона. Потому что других оснований для оптимизма у нее не было.
Если бы профессор Зельеварения и по совместительству шпион Ордена Феникса в стане врага, мистер Северус Снейп поинтересовался причинами, по которым столь юная и успешно сдавшая экзамены ведьма, вместо того чтобы радоваться каникулам и не по-английски жарким июльским денькам, ложится спать в слезах, а просыпается с тревогой на сердце, Гермиона Грейнджер, скорее всего, воскликнула бы в ответ: «Неужели Вы сами не понимаете, профессор?» Правда, велика была вероятность того, что Снейп действительно ничего не понимал, и тревожных предчувствий, вот уже вторую неделю терзавших Гермиону, не разделял.
И в самом деле, что, собственно говоря, такого страшного (с точки зрения многоуважаемого профессора) происходит в мире? Ну, Вторая магическая война в полном разгаре — так она не вчера началась, не правда ли, Грейнджер? Ну, Министр Магии — полный идиот — я Вас прошу, Грейнджер, а когда наше Министерство возглавлял кто-то другой? Ну, в доме на Гриммо организован тайный штаб Сопротивления, и люди толкутся здесь с утра до ночи — а чего, собственно, Вы еще могли ожидать? Ну, Гарри Поттер ходит нервный и злой — а, Вы опять не проследили, чтобы он выпил Успокоительное зелье, которое я для него готовлю? Ну, Рон Уизли… — а вот о мистере Уизли я слушать ничего не желаю. Причем, ни об одном из семи, благо я имею удовольствие созерцать их рыжие шевелюры практически круглосуточно (ах, Перси здесь нет? То-то я смотрю, кого-то не хватает… Довольно, мисс Грейнджер, не отвлекайте меня всякими глупостями — лучше идите и помогите Молли на кухне, раз уж на заседание штаба Сопротивления вас опять не позвали — и правильно, между прочим, сделали!
Примерно таким получился бы разговор Северуса Снейпа с Гермионой Грейнджер, если бы профессор решил все-таки поговорить с ней по душам. Но Снейпу, равно как и Дамблдору, и Кингсли Шеклболту, и еще трем десяткам взрослых волшебников, регулярно аппарирующих на Гриммо, 12, не было никакого дела до предчувствий Гермионы. Ее вместе с Гарри, младшими Уизли, Луной Лавгуд и Драко Малфоем в целях безопасности поселили при штабе, но никаких поручений не давали и бесконечно повторяли, что они еще слишком молоды, чтобы воевать, а их главная задача — отдыхать и набираться сил на каникулах перед решающим годом в Хогвартсе, хотя последнему книзлу ясно, что никакого седьмого курса у них не будет, а будет война со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Мальчишки злились и обижались на старших. Гарри орал, что он не просто так мальчик, а Мальчик-который-выжил, и имеет право знать хоть что-нибудь о выбранной Орденом стратегии борьбы с Вольдемортом. Рон кричал, что он уже достиг магического совершеннолетия и вообще, что он, менее рыжий, что ли, чем Фред и Джордж?! Малфой же мастерски закатывал истерики, начинающиеся примерно так: «Я — потомок старинного аристократического рода, пошел на невероятные, непосильные жертвы! Оторвался от корней! Изменил взгляды! Предал идеалы, которым меня учили с колыбели!
… Спустя немало лет четырехлетняя дочка Рона и Луны Уизли, рыжеволосая в отца и прозрачно-голубоглазая в мать, заберется на колени к одному из троих лучших отцовских друзей, и совершенно не выговаривая букву «р», но звонко напирая на «ж», спросит его: «Дядя Длако, а ты когда подлужился с моим папой?» Драко Малфой бросит насмешливый взгляд на закусившего губу Рона и невозмутимо ответит:
— В среду, Рози, я точно помню, это было в среду…
— Угу, — подтвердит из соседнего кресла еще один лучший папин друг, — я тоже помню.
— Это ты их подлужил, дядя Галли? — повернет к нему сияющую мордашку девочка.
— Не-а, — выдохнет, сдерживаясь из последних сил Гарри Поттер, — нас подружила тетя Гермиона.
— Да, Рози, так все и было, — покачает головой дядя Длако, и едва только девочка соскочит с его колен и убежит в сад Норы играть с многочисленными кузенами и кузинами, трое мужчин — блондин, брюнет и рыжий — расхохочутся во весь голос, вспоминая далекую апрельскую среду их общего шестого курса…
Глава 4
День четвертый. Четверг.По четвергам Гермионе особенно везло — за что бы ни взялась, все получалось просто отлично, будь то трансфигурация чашки в кролика, эссе по Гербологии или свидание с Драко Малфоем. То, что их первое настоящее свидание за пределами Хогвартса должно было состояться именно в четверг, внушало оптимизм. «Хоть что-то хорошее», — говорила себе Гермиона. Потому что других оснований для оптимизма у нее не было.
Если бы профессор Зельеварения и по совместительству шпион Ордена Феникса в стане врага, мистер Северус Снейп поинтересовался причинами, по которым столь юная и успешно сдавшая экзамены ведьма, вместо того чтобы радоваться каникулам и не по-английски жарким июльским денькам, ложится спать в слезах, а просыпается с тревогой на сердце, Гермиона Грейнджер, скорее всего, воскликнула бы в ответ: «Неужели Вы сами не понимаете, профессор?» Правда, велика была вероятность того, что Снейп действительно ничего не понимал, и тревожных предчувствий, вот уже вторую неделю терзавших Гермиону, не разделял.
И в самом деле, что, собственно говоря, такого страшного (с точки зрения многоуважаемого профессора) происходит в мире? Ну, Вторая магическая война в полном разгаре — так она не вчера началась, не правда ли, Грейнджер? Ну, Министр Магии — полный идиот — я Вас прошу, Грейнджер, а когда наше Министерство возглавлял кто-то другой? Ну, в доме на Гриммо организован тайный штаб Сопротивления, и люди толкутся здесь с утра до ночи — а чего, собственно, Вы еще могли ожидать? Ну, Гарри Поттер ходит нервный и злой — а, Вы опять не проследили, чтобы он выпил Успокоительное зелье, которое я для него готовлю? Ну, Рон Уизли… — а вот о мистере Уизли я слушать ничего не желаю. Причем, ни об одном из семи, благо я имею удовольствие созерцать их рыжие шевелюры практически круглосуточно (ах, Перси здесь нет? То-то я смотрю, кого-то не хватает… Довольно, мисс Грейнджер, не отвлекайте меня всякими глупостями — лучше идите и помогите Молли на кухне, раз уж на заседание штаба Сопротивления вас опять не позвали — и правильно, между прочим, сделали!
Примерно таким получился бы разговор Северуса Снейпа с Гермионой Грейнджер, если бы профессор решил все-таки поговорить с ней по душам. Но Снейпу, равно как и Дамблдору, и Кингсли Шеклболту, и еще трем десяткам взрослых волшебников, регулярно аппарирующих на Гриммо, 12, не было никакого дела до предчувствий Гермионы. Ее вместе с Гарри, младшими Уизли, Луной Лавгуд и Драко Малфоем в целях безопасности поселили при штабе, но никаких поручений не давали и бесконечно повторяли, что они еще слишком молоды, чтобы воевать, а их главная задача — отдыхать и набираться сил на каникулах перед решающим годом в Хогвартсе, хотя последнему книзлу ясно, что никакого седьмого курса у них не будет, а будет война со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Мальчишки злились и обижались на старших. Гарри орал, что он не просто так мальчик, а Мальчик-который-выжил, и имеет право знать хоть что-нибудь о выбранной Орденом стратегии борьбы с Вольдемортом. Рон кричал, что он уже достиг магического совершеннолетия и вообще, что он, менее рыжий, что ли, чем Фред и Джордж?! Малфой же мастерски закатывал истерики, начинающиеся примерно так: «Я — потомок старинного аристократического рода, пошел на невероятные, непосильные жертвы! Оторвался от корней! Изменил взгляды! Предал идеалы, которым меня учили с колыбели!
Страница 10 из 43
