Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
Добавить в моё избранное
154 мин, 51 сек 14586
Может быть, если на месте Гермионы Грейнджер была бы Панси Паркинсон, она и удовлетворилась бы таким объяснением, но на месте Грейнджер была она сама, а на ее бедре по-прежнему лежала чуть подрагивающая теплая малфоевская рука, и поэтому Гермиона не стала удовлетворяться тем, что сказал слизеринец. Тем более что на вразумительное объяснение это все равно не тянуло. Храбро пристроив свою собственную руку куда-то, где у Малфоя под мантией угадывалась металлическая пряжка на брючном ремне, Гермиона Грейнджер немного дрожащим от избытка эмоций голосом уточнила:
— Не будешь заниматься в Хогвартсе или не будешь вообще?
— О, Мерлин! — застонал Драко. — Ты невозможна, Герм, ты знаешь это?
— Ты сказал мне об этом по меньшей мере четыре тысячи раз с тех самых пор, как мы с тобой стали нормально общаться, — сообщила Гермиона и, подумав, пристроила вторую руку где-то повыше предполагаемой пряжки, отчего Драко нервно дернулся, но тут же вернулся назад. — И это не имеет никакого значения, так же как и все тридцать три твои чертовы женщины, Малфой!
— Три, а не тридцать три, Гермиона, — возразил Драко.
— Почему ты не хочешь, чтобы я стала четвертой? — почти весело поинтересовалась Гермиона, глядя Малфою-младшему прямо в его прозрачные серые глаза (если смотреть долго-долго и не моргать, становятся заметны крохотные коричневые и зеленые точки вокруг зрачка).
— Потому что я хочу, чтобы ты стала первой, Герм, — ответил Малфой внезапно севшим голосом. — Не знаю, поймешь ли ты, что я имею в виду, но, в общем, есть разница между сексом и… И я обязательно покажу тебе, как именно все должно быть, я обещаю. И твой первый раз… наш первый раз — он должен быть красивым, таким, чтобы ты его запомнила навсегда, понимаешь? Я не смогу сделать это здесь, в школе, в каком-то классе, куда в любую минуту может ворваться чертов Уизли или еще кто-нибудь… Ты заслуживаешь лучшего, Герм, и я обязательно дам тебе то, чего ты заслуживаешь, только не сейчас. Просто подожди немного, хорошо?
На виске у Малфоя билась тонкая синяя жилка, пока он все это говорил. Гермиона знала, что она бьется всякий раз, когда Драко волнуется и говорит о чем-то, что действительно для него важно. Она смотрела на эту жилку, и внутри у нее разливалось тепло, и ей было так хорошо, что даже когда дверь в класс Арифмантики приоткрылась, и в образовавшемся проеме показалась рыжая голова не воображаемого, а самого что ни на есть настоящего Рона Уизли — одного из двоих лучших друзей Гермионы Грейнджер — это не смогло испортить ей настроения. Тем более, когда рука второго ее лучшего друга втянула Рона за шкирку обратно в коридор, оставив Грейнджер наедине с Малфоем.
Малфой изо всех сил обнимал Грейнджер и кусал губы, чтобы не заорать от невыносимой нежности, разрывающей его изнутри. Он никогда не испытывал ничего подобного и был уверен, что Грейнджер — его собственный, малфоевский, ангел-хранитель, и если кто-нибудь когда-нибудь хоть чем-нибудь посмеет обидеть его девочку, Драко лично, без всякой магии, оторвет этому кому-нибудь голову! А сексом он с Грейнджер вообще заниматься не будет — ни в Хогвартсе, ни где бы то ни было еще. Потому что с Грейнджер нельзя заниматься сексом — она путает его с Арифмантикой — с ней можно заниматься только любовью, но что такое любовь, Драко и сам представлял себе весьма смутно, и все, что ему оставалось — это только стискивать свою безумную гриффиндорку в объятиях (так что наверняка на ее коже останутся синяки) и целовать ее маленькие нежные ладошки…
Грейнджер дышала через раз, стиснутая в малфоевских объятиях, и думала о том, что Астрологию все-таки не стоит смешивать с Арифмантикой — по отдельности еще можно рассчитывать на верные результаты, а вот при смешении двух этих дисциплин погрешности, очевидно, неизбежны. Но, несмотря на это, среда грозила стать во всех отношениях приятным днем — впереди, конечно, еще пять уроков, а на завтрак они, ясное дело, безнадежно опоздали, но вечером у них с Драко будет свидание на Астрономической башне — он обещал ей показать созвездие Дракона, и, может быть, он опять положит ей руку на грудь и проведет там пальцами, так же, как десять минут назад, это было так чудесно и ново, и странно, и… Гермиона слушала, как неровно дышит Малфой, покрывая короткими поцелуями ее ладони, и думала о Выручай-комнате. Ну и что, что Драко дал ей слово не заниматься с ней сексом в Хогвартсе? Она-то ему такого слова не давала. Да, Выручай-комната им определенно пригодится, а главное — там никто не сможет помешать, даже ее лучшие друзья…
Лучшие друзья Гермионы Грейнджер в этот самый момент подпирали спинами двери в кабинет Арифмантики и на все вопросы удивленных одноклассников, почему они не могут зайти в класс, твердыми голосами отвечали, что там сейчас Грейнджер вместе с Малфоем выполняют специальное задание профессора Вектор, и входить туда нельзя никому, нет-нет, слышал, Забини? никому — значит никому — до специального разрешения профессора.
— Не будешь заниматься в Хогвартсе или не будешь вообще?
— О, Мерлин! — застонал Драко. — Ты невозможна, Герм, ты знаешь это?
— Ты сказал мне об этом по меньшей мере четыре тысячи раз с тех самых пор, как мы с тобой стали нормально общаться, — сообщила Гермиона и, подумав, пристроила вторую руку где-то повыше предполагаемой пряжки, отчего Драко нервно дернулся, но тут же вернулся назад. — И это не имеет никакого значения, так же как и все тридцать три твои чертовы женщины, Малфой!
— Три, а не тридцать три, Гермиона, — возразил Драко.
— Почему ты не хочешь, чтобы я стала четвертой? — почти весело поинтересовалась Гермиона, глядя Малфою-младшему прямо в его прозрачные серые глаза (если смотреть долго-долго и не моргать, становятся заметны крохотные коричневые и зеленые точки вокруг зрачка).
— Потому что я хочу, чтобы ты стала первой, Герм, — ответил Малфой внезапно севшим голосом. — Не знаю, поймешь ли ты, что я имею в виду, но, в общем, есть разница между сексом и… И я обязательно покажу тебе, как именно все должно быть, я обещаю. И твой первый раз… наш первый раз — он должен быть красивым, таким, чтобы ты его запомнила навсегда, понимаешь? Я не смогу сделать это здесь, в школе, в каком-то классе, куда в любую минуту может ворваться чертов Уизли или еще кто-нибудь… Ты заслуживаешь лучшего, Герм, и я обязательно дам тебе то, чего ты заслуживаешь, только не сейчас. Просто подожди немного, хорошо?
На виске у Малфоя билась тонкая синяя жилка, пока он все это говорил. Гермиона знала, что она бьется всякий раз, когда Драко волнуется и говорит о чем-то, что действительно для него важно. Она смотрела на эту жилку, и внутри у нее разливалось тепло, и ей было так хорошо, что даже когда дверь в класс Арифмантики приоткрылась, и в образовавшемся проеме показалась рыжая голова не воображаемого, а самого что ни на есть настоящего Рона Уизли — одного из двоих лучших друзей Гермионы Грейнджер — это не смогло испортить ей настроения. Тем более, когда рука второго ее лучшего друга втянула Рона за шкирку обратно в коридор, оставив Грейнджер наедине с Малфоем.
Малфой изо всех сил обнимал Грейнджер и кусал губы, чтобы не заорать от невыносимой нежности, разрывающей его изнутри. Он никогда не испытывал ничего подобного и был уверен, что Грейнджер — его собственный, малфоевский, ангел-хранитель, и если кто-нибудь когда-нибудь хоть чем-нибудь посмеет обидеть его девочку, Драко лично, без всякой магии, оторвет этому кому-нибудь голову! А сексом он с Грейнджер вообще заниматься не будет — ни в Хогвартсе, ни где бы то ни было еще. Потому что с Грейнджер нельзя заниматься сексом — она путает его с Арифмантикой — с ней можно заниматься только любовью, но что такое любовь, Драко и сам представлял себе весьма смутно, и все, что ему оставалось — это только стискивать свою безумную гриффиндорку в объятиях (так что наверняка на ее коже останутся синяки) и целовать ее маленькие нежные ладошки…
Грейнджер дышала через раз, стиснутая в малфоевских объятиях, и думала о том, что Астрологию все-таки не стоит смешивать с Арифмантикой — по отдельности еще можно рассчитывать на верные результаты, а вот при смешении двух этих дисциплин погрешности, очевидно, неизбежны. Но, несмотря на это, среда грозила стать во всех отношениях приятным днем — впереди, конечно, еще пять уроков, а на завтрак они, ясное дело, безнадежно опоздали, но вечером у них с Драко будет свидание на Астрономической башне — он обещал ей показать созвездие Дракона, и, может быть, он опять положит ей руку на грудь и проведет там пальцами, так же, как десять минут назад, это было так чудесно и ново, и странно, и… Гермиона слушала, как неровно дышит Малфой, покрывая короткими поцелуями ее ладони, и думала о Выручай-комнате. Ну и что, что Драко дал ей слово не заниматься с ней сексом в Хогвартсе? Она-то ему такого слова не давала. Да, Выручай-комната им определенно пригодится, а главное — там никто не сможет помешать, даже ее лучшие друзья…
Лучшие друзья Гермионы Грейнджер в этот самый момент подпирали спинами двери в кабинет Арифмантики и на все вопросы удивленных одноклассников, почему они не могут зайти в класс, твердыми голосами отвечали, что там сейчас Грейнджер вместе с Малфоем выполняют специальное задание профессора Вектор, и входить туда нельзя никому, нет-нет, слышал, Забини? никому — значит никому — до специального разрешения профессора.
Страница 9 из 43
