Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
Добавить в моё избранное
154 мин, 51 сек 14585
Но если нет, то ничего страшного, потому что я все прочитала, и думаю, что смогу тебе кратко пересказать, а если…
— Тш-ш-ш! — прошептал Драко Малфой и прикоснулся двумя тонкими пальцами правой руки — указательным и средним — к чуть припухшим после его жадных поцелуев губам Гермионы Грейнджер. — Тш-ш, Герми, не продолжай. Прошу тебя — просто не продолжай.
— П-почему? — растерялась Гермиона, и Драко убрал пальцы от ее лица.
— Потому что я не хочу всего этого слышать, — его голос звучал так мягко, но это была обманчивая мягкость. — Я не хочу знать, что ты прочитала какую-то белиберду из серии «Сексуальное воспитание юных волшебников», провела какие-то астрологические расчеты, и решила, что сегодня — самый лучший день для того, чтобы я лишил тебя девственности!
— Во-первых, — упрямо не сдавалась Гермиона, — книга называлась совсем по-другому, и вовсе это не белиберда. Во-вторых, расчеты действительно показывают, что…
Малфой закрыл уши руками и помотал головой, всем своим видом демонстрируя, что ему наплевать на то, что показывают расчеты.
— А в-третьих, — прокричала Грейнджер, отняв руки Малфоя от его ушей, — ты не ответил на мой вопрос!
— Какой вопрос? — купился на провокацию Драко.
— У тебя уже есть сексуальный опыт? — непринужденности, с которой Гермиона произнесла слово «сексуальный», могла позавидовать даже Рита Скиттер, которую никак нельзя было упрекнуть в излишней скромности.
Ровно минуту Драко Малфой молча смотрел в огромные глазищи Гермионы Грейнджер, борясь с непреодолимым желанием зацеловать ее до смерти, чтобы выбить подобные вопросы из ее кудрявой головы раз и навсегда. Спустя минуту он произнес всего лишь одно слово, и это слово изменило жизнь Гермионы, но совсем не так, как она надеялась.
— Да, — сказал Драко Малфой, и Гермиона Грейнджер впервые в жизни подумала, что правда — это не всегда хорошо, и стремление к получению знаний любой ценой иногда очень усложняет и без того нелегкое существование в этом мире. Но она умела держать удар и быстро взяла себя в руки.
— Ну, вот и замечательно, — бодрым, как она надеялась, голосом, произнесла Гермиона. — Просто замечательно, потому что в книге — и повторяю, это вовсе не белиберда — написано, что лучше, если у партнера будет опыт, и тогда все пройдет хорошо. Я, правда, не совсем понимаю, что такое «хорошо» в данной ситуации, но если ты говоришь, что у тебя есть опыт, ты-то, наверное, понимаешь, о чем речь, и, кстати, скажи, пожалуйста, твой опыт — он был одноразовым или, ну, я имею в виду, у тебя была одна женщина или…
У Драко Малфоя больше не было сил и желания слушать эту ахинею. Все, чего хотел Драко — это целовать свою девушку, а если Малфои чего-то хотят по-настоящему, остановить их не может даже второе пришествие Вольдеморта. Одним рывком он притянул к себе эту совершенно невозможную Грейнджер, которая собиралась заняться с ним сексом по книжке и с помощью Арифмантики, притянул и поцеловал так, как не целовал еще никогда — властно и уверенно сминая ее губы и проникая в ее рот языком так яростно, как будто хотел наглядно продемонстрировать Гермионе, насколько успешным был его «сексуальный опыт». Одна его рука до боли сжимала затылок девушки, другая забралась под ее форменный джемпер (мантия была расстегнута Драко еще двадцать минут назад), и нежно, но уверенно приласкала грудь. Пальцы Малфоя, едва прикасаясь, очертили контуры мгновенно затвердевшего соска, и Гермиона сдавленно охнула и почувствовала, что целоваться, стоя на ногах — еще одна из многочисленных не самых лучших идей, посетивших ее в эту среду.
Очевидно, Малфой брал у Снейпа уроки окклюменции и легилеменции — чем еще можно было объяснить тот факт, что он соскочил с парты, подхватил Гермиону под мышки и, мгновенно крутанувшись вокруг своей оси, посадил ее на то место, на котором только что сидел сам, и не просто посадил, а уверенным жестом раздвинул ее ноги в клетчатой форменной юбке и неизменных гольфах, и устроился между ними, положив левую руку ей на бедро, а правой поддерживая за спину. «Он что, собирается, сделать это прямо сейчас? — жалобно подумала Гермиона. — И прямо здесь, на парте?»
Если Снейп действительно учил Малфоя проникновению в чужое сознание, сейчас он мог бы гордиться своим учеником, потому что Драко ответил Гермионе ровно в ту же секунду, как она додумала вопрос до конца.
— Послушай меня, Грейнджер, послушай меня сейчас, потому что я не хочу повторять все это дважды. У меня был сексуальный опыт, потому что я Малфой, а все Малфои становятся мужчинами в пятнадцать лет. И — да, у меня было несколько женщин, три, если ты так уж хочешь это знать. И все это не имеет никакого значения, так же как и твои книжки и астрологические вычисления — потому что я не буду заниматься с тобой сексом в Хогвартсе. Не буду и точка. Давай считать эту тему исчерпанной.
— Тш-ш-ш! — прошептал Драко Малфой и прикоснулся двумя тонкими пальцами правой руки — указательным и средним — к чуть припухшим после его жадных поцелуев губам Гермионы Грейнджер. — Тш-ш, Герми, не продолжай. Прошу тебя — просто не продолжай.
— П-почему? — растерялась Гермиона, и Драко убрал пальцы от ее лица.
— Потому что я не хочу всего этого слышать, — его голос звучал так мягко, но это была обманчивая мягкость. — Я не хочу знать, что ты прочитала какую-то белиберду из серии «Сексуальное воспитание юных волшебников», провела какие-то астрологические расчеты, и решила, что сегодня — самый лучший день для того, чтобы я лишил тебя девственности!
— Во-первых, — упрямо не сдавалась Гермиона, — книга называлась совсем по-другому, и вовсе это не белиберда. Во-вторых, расчеты действительно показывают, что…
Малфой закрыл уши руками и помотал головой, всем своим видом демонстрируя, что ему наплевать на то, что показывают расчеты.
— А в-третьих, — прокричала Грейнджер, отняв руки Малфоя от его ушей, — ты не ответил на мой вопрос!
— Какой вопрос? — купился на провокацию Драко.
— У тебя уже есть сексуальный опыт? — непринужденности, с которой Гермиона произнесла слово «сексуальный», могла позавидовать даже Рита Скиттер, которую никак нельзя было упрекнуть в излишней скромности.
Ровно минуту Драко Малфой молча смотрел в огромные глазищи Гермионы Грейнджер, борясь с непреодолимым желанием зацеловать ее до смерти, чтобы выбить подобные вопросы из ее кудрявой головы раз и навсегда. Спустя минуту он произнес всего лишь одно слово, и это слово изменило жизнь Гермионы, но совсем не так, как она надеялась.
— Да, — сказал Драко Малфой, и Гермиона Грейнджер впервые в жизни подумала, что правда — это не всегда хорошо, и стремление к получению знаний любой ценой иногда очень усложняет и без того нелегкое существование в этом мире. Но она умела держать удар и быстро взяла себя в руки.
— Ну, вот и замечательно, — бодрым, как она надеялась, голосом, произнесла Гермиона. — Просто замечательно, потому что в книге — и повторяю, это вовсе не белиберда — написано, что лучше, если у партнера будет опыт, и тогда все пройдет хорошо. Я, правда, не совсем понимаю, что такое «хорошо» в данной ситуации, но если ты говоришь, что у тебя есть опыт, ты-то, наверное, понимаешь, о чем речь, и, кстати, скажи, пожалуйста, твой опыт — он был одноразовым или, ну, я имею в виду, у тебя была одна женщина или…
У Драко Малфоя больше не было сил и желания слушать эту ахинею. Все, чего хотел Драко — это целовать свою девушку, а если Малфои чего-то хотят по-настоящему, остановить их не может даже второе пришествие Вольдеморта. Одним рывком он притянул к себе эту совершенно невозможную Грейнджер, которая собиралась заняться с ним сексом по книжке и с помощью Арифмантики, притянул и поцеловал так, как не целовал еще никогда — властно и уверенно сминая ее губы и проникая в ее рот языком так яростно, как будто хотел наглядно продемонстрировать Гермионе, насколько успешным был его «сексуальный опыт». Одна его рука до боли сжимала затылок девушки, другая забралась под ее форменный джемпер (мантия была расстегнута Драко еще двадцать минут назад), и нежно, но уверенно приласкала грудь. Пальцы Малфоя, едва прикасаясь, очертили контуры мгновенно затвердевшего соска, и Гермиона сдавленно охнула и почувствовала, что целоваться, стоя на ногах — еще одна из многочисленных не самых лучших идей, посетивших ее в эту среду.
Очевидно, Малфой брал у Снейпа уроки окклюменции и легилеменции — чем еще можно было объяснить тот факт, что он соскочил с парты, подхватил Гермиону под мышки и, мгновенно крутанувшись вокруг своей оси, посадил ее на то место, на котором только что сидел сам, и не просто посадил, а уверенным жестом раздвинул ее ноги в клетчатой форменной юбке и неизменных гольфах, и устроился между ними, положив левую руку ей на бедро, а правой поддерживая за спину. «Он что, собирается, сделать это прямо сейчас? — жалобно подумала Гермиона. — И прямо здесь, на парте?»
Если Снейп действительно учил Малфоя проникновению в чужое сознание, сейчас он мог бы гордиться своим учеником, потому что Драко ответил Гермионе ровно в ту же секунду, как она додумала вопрос до конца.
— Послушай меня, Грейнджер, послушай меня сейчас, потому что я не хочу повторять все это дважды. У меня был сексуальный опыт, потому что я Малфой, а все Малфои становятся мужчинами в пятнадцать лет. И — да, у меня было несколько женщин, три, если ты так уж хочешь это знать. И все это не имеет никакого значения, так же как и твои книжки и астрологические вычисления — потому что я не буду заниматься с тобой сексом в Хогвартсе. Не буду и точка. Давай считать эту тему исчерпанной.
Страница 8 из 43
