Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
Добавить в моё избранное
154 мин, 51 сек 14627
Но он был так нежен, и так восхищался каждой частичкой ее тела, до которой только мог дотронуться (а дотронулся он уже практически везде), что, впервые открываясь для него — для своего любимого — Гермиона не ощущала стыда и неловкости, а только какое-то безумное чувство эйфории, заполняющее ее всю целиком и заставляющее не стонать уже, а почти кричать от прикосновений Малфоя. И ей становилось мало этих прикосновений и этих поцелуев, и она хотела чего-то еще, и даже просила об этом Драко, сама не понимая, о чем она просит, а он смотрел на нее потемневшими от желания расширенными зрачками и шептал какую-то ерунду вроде:«Ты уверена, Герм?», хотя если бы она и сказала сейчас: «Нет», у него вряд ли нашлись бы силы остановиться.
И когда, в конце концов, Драко Малфой стянул с Гермионы Грейнджер целомудренные хлопковые трусики, и его тонкие пальцы, а потом и горячий язык стали восхищаться еще одной частью ее тела, от избытка чувств Гермиона заплакала. Но когда ее любимый входил в нее, она улыбалась, и почти не чувствовала боли, только все сильнее цеплялась одной рукой за край измятой, вовсе не шелковой простыни…
А потом они долго лежали рядом, сцепившись пальцами и молча глядя в потолок. На потолке плясали причудливо изломанные тени от свечных огоньков, и стоны Джинни Уизли за соседней стеной доносились до них даже через двойные Заглушающие Заклинания.
«Как ты, Герм?» — подумал Малфой, и Гермиона услышала его.«Это был самый лучший день в моей жизни», — подумала она, и Драко стиснул ее пальцы в ответ. Одна из парящих в воздухе свечей вдруг замигала и погасла. «Полночь, — поняла Гермиона и внезапно разгадала все свои предчувствия. — Сказка закончилась, карета снова стала тыквой, только убегать пора не Золушке, а Принцу».
— Ты думаешь о тыквах? — лениво поинтересовался Малфой вслух, поворачиваясь лицом к Гермионе и запоздало удивляясь тому, что они с ней так запросто слышат мысли друг друга. — Это что-то символическое или…
— Пообещай мне одну вещь! — решительно перебила его Гермиона. — Пообещай мне, что ты вернешься живым. Что вы все вернетесь живыми. Потому что если с тобой что-то случится, я этого не переживу. Но если что-то случится с кем-то из них, я тоже не переживу. Так что у тебя только один выход, Драко — вернуться самому и привести их тоже. Из вас троих только ты способен хоть немного подумать, прежде чем сунуться прямо в ад. Просто пообещай мне, и я буду знать, что все будет хорошо. Ведь Малфои всегда держат свое слово.
— О чем ты, Герм? — глухо спросил Малфой и попытался улыбнуться. — Откуда я должен вернуться, Герм? Ты об этой проклятой войне, да? Но нас пока никуда не берут, ты ведь знаешь, приказ Дамблдора. Тебе не нужно волноваться, Герм. С таким же успехом я тоже могу попросить тебя вернуться живой. Когда-нибудь нас все равно куда-нибудь пошлют, и нам придется уходить и возвращаться. Хотя я, конечно, предпочел бы никуда не ходить, но я так понимаю, спрашивать меня никто не будет. Но тебя я уж точно никуда не отпущу, никаких заданий Ордена, даже не думай. А вообще война — это даже весело, ты не находишь? Очень мужское занятие, аристократическое. В конце концов, я наследник древнего рода. Кстати, как ты думаешь, отец сразу заавадит меня при встрече или все-таки сначала попытается образумить? Лично я думаю, что сразу заавадит. Но ты не волнуйся, Герм, он непременно промахнется, а вот Гарри не промахнется — он уничтожит Вольдеморта — смотри, я уже могу произносить его имя — ты мной гордишься, Герми? — да, так вот, Гарри его уничтожит, и все у нас с тобой будет хорошо. И знаешь, я тут подумал — один ребенок — это слишком мало. Детей должно быть несколько. Конечно, не семь штук, как у рыжиков, но и не один. Двое или трое — в самый раз. Младшая девочка и двое парней на пару лет постарше. Близнецы, точно! Близнецы — это отличная идея! Ты ведь родишь мне близнецов, Герм?
— Пообещай мне, Малфой, мать твою, просто пообещай! — прошептала Грейнджер, и они так яростно накинулись друг на друга, что уровень магии в комнате превысил все допустимые пределы — задрожали стекла, и мебель сдвинулась со своих мест, но ни Драко, ни Гермиона не обратили на это совершенно никакого внимания, потому что они занимались любовью и не собирались прерывать это занятие до самого рассвета.
А на рассвете Драко Малфой поцеловал вконец обессиленную Гермиону Грейнджер в уголок левого глаза, потом подумал и поцеловал еще и в уголок правого.
— Спи, — прошептал он, и Гермиона моментально провалилась в сон, как будто только и ждала приказа от своего возлюбленного.
Драко бесшумно встал, собрал свою одежду, нашел волшебную палочку (кто бы мог подумать — она оказалась под кроватью рядом с малфоевскими носками), щелчком пальцев погасил оплывшие свечи и уничтожил их еще одним щелчком. «Ты крут, Малфой!» — подумал Драко и аппарировал в свою комнату (просто сил на то, чтобы передвигаться обычным способом, уже не осталось).
И когда, в конце концов, Драко Малфой стянул с Гермионы Грейнджер целомудренные хлопковые трусики, и его тонкие пальцы, а потом и горячий язык стали восхищаться еще одной частью ее тела, от избытка чувств Гермиона заплакала. Но когда ее любимый входил в нее, она улыбалась, и почти не чувствовала боли, только все сильнее цеплялась одной рукой за край измятой, вовсе не шелковой простыни…
А потом они долго лежали рядом, сцепившись пальцами и молча глядя в потолок. На потолке плясали причудливо изломанные тени от свечных огоньков, и стоны Джинни Уизли за соседней стеной доносились до них даже через двойные Заглушающие Заклинания.
«Как ты, Герм?» — подумал Малфой, и Гермиона услышала его.«Это был самый лучший день в моей жизни», — подумала она, и Драко стиснул ее пальцы в ответ. Одна из парящих в воздухе свечей вдруг замигала и погасла. «Полночь, — поняла Гермиона и внезапно разгадала все свои предчувствия. — Сказка закончилась, карета снова стала тыквой, только убегать пора не Золушке, а Принцу».
— Ты думаешь о тыквах? — лениво поинтересовался Малфой вслух, поворачиваясь лицом к Гермионе и запоздало удивляясь тому, что они с ней так запросто слышат мысли друг друга. — Это что-то символическое или…
— Пообещай мне одну вещь! — решительно перебила его Гермиона. — Пообещай мне, что ты вернешься живым. Что вы все вернетесь живыми. Потому что если с тобой что-то случится, я этого не переживу. Но если что-то случится с кем-то из них, я тоже не переживу. Так что у тебя только один выход, Драко — вернуться самому и привести их тоже. Из вас троих только ты способен хоть немного подумать, прежде чем сунуться прямо в ад. Просто пообещай мне, и я буду знать, что все будет хорошо. Ведь Малфои всегда держат свое слово.
— О чем ты, Герм? — глухо спросил Малфой и попытался улыбнуться. — Откуда я должен вернуться, Герм? Ты об этой проклятой войне, да? Но нас пока никуда не берут, ты ведь знаешь, приказ Дамблдора. Тебе не нужно волноваться, Герм. С таким же успехом я тоже могу попросить тебя вернуться живой. Когда-нибудь нас все равно куда-нибудь пошлют, и нам придется уходить и возвращаться. Хотя я, конечно, предпочел бы никуда не ходить, но я так понимаю, спрашивать меня никто не будет. Но тебя я уж точно никуда не отпущу, никаких заданий Ордена, даже не думай. А вообще война — это даже весело, ты не находишь? Очень мужское занятие, аристократическое. В конце концов, я наследник древнего рода. Кстати, как ты думаешь, отец сразу заавадит меня при встрече или все-таки сначала попытается образумить? Лично я думаю, что сразу заавадит. Но ты не волнуйся, Герм, он непременно промахнется, а вот Гарри не промахнется — он уничтожит Вольдеморта — смотри, я уже могу произносить его имя — ты мной гордишься, Герми? — да, так вот, Гарри его уничтожит, и все у нас с тобой будет хорошо. И знаешь, я тут подумал — один ребенок — это слишком мало. Детей должно быть несколько. Конечно, не семь штук, как у рыжиков, но и не один. Двое или трое — в самый раз. Младшая девочка и двое парней на пару лет постарше. Близнецы, точно! Близнецы — это отличная идея! Ты ведь родишь мне близнецов, Герм?
— Пообещай мне, Малфой, мать твою, просто пообещай! — прошептала Грейнджер, и они так яростно накинулись друг на друга, что уровень магии в комнате превысил все допустимые пределы — задрожали стекла, и мебель сдвинулась со своих мест, но ни Драко, ни Гермиона не обратили на это совершенно никакого внимания, потому что они занимались любовью и не собирались прерывать это занятие до самого рассвета.
А на рассвете Драко Малфой поцеловал вконец обессиленную Гермиону Грейнджер в уголок левого глаза, потом подумал и поцеловал еще и в уголок правого.
— Спи, — прошептал он, и Гермиона моментально провалилась в сон, как будто только и ждала приказа от своего возлюбленного.
Драко бесшумно встал, собрал свою одежду, нашел волшебную палочку (кто бы мог подумать — она оказалась под кроватью рядом с малфоевскими носками), щелчком пальцев погасил оплывшие свечи и уничтожил их еще одним щелчком. «Ты крут, Малфой!» — подумал Драко и аппарировал в свою комнату (просто сил на то, чтобы передвигаться обычным способом, уже не осталось).
Страница 16 из 43
