Фандом: Гарри Поттер. Жизнь нелегка, если ты — всего лишь первокурсница факультета Равенкло. Жизнь нелегка, если ты уже директор одной из трех крупнейших в Европе магических школ. Казалось бы — при чем тут мухоморы?
Добавить в моё избранное
9 мин, 21 сек 11623
Луна Лавгуд был первокурсницей. Хуже того, она была равенкловкой, следовательно, как и большинство ее ровесников, иногда не могла попасть в свою гостиную. И если других первоклашек изредка проводили сердобольные старшие ребята, то самой Луне чаще всего приходилось обходиться собственным умом.
Но пока ее ум чем-то совершенно не устраивал дверной молоток, и Луна сидела на полу перед входом в гостиную и нещадно мерзла, как колбаса под охлаждающими чарами.
При воспоминании о колбасе в животе будто котенок проснулся и принялся царапаться — она не только отбой, она ужин пропустила, заблудившись в хитросплетении лестниц и коридоров Хогвартса.
Холод пробирался под мантию и дышал ей под коленки, которые, видимо, в лунином теле были как-то напрямую связаны с зубами: чем сильнее они мерзли, тем громче зубы стучали от холода.
Все ее однокурсники наверняка уже спали, свернувшись, как улитки, в своих постелях под голубыми пологами. А уж при мысли о теплых шерстяных одеялах Луна поежилась и чихнула. Нужно попробовать еще раз — рано или поздно у нее должно получиться.
Может, на этот раз повезет?
Кое-как она поднялась на ноги, чувствуя, как целая стая мурашек бежит по затекшей спине. Или мурашки стадами бегают? На секундочку Луна задумалась об этом — но только на секундочку. Мысль о теплом одеяле громко фыркнула и заполнила всю голову своим уютным шерстяным великолепием. Мысль о мягкой подушке льстиво поддакивала.
Луна несмело протянула руку. В вечернем безмолвии тихо, как хлопок детских ладошек, стукнул молоток.
— Кто быстрее, Ахиллес или черепаха? — монотонно повторил он в одиннадцатый раз.
— Н-не было в мифах никакой чер-репахи, — разочарованно и несколько сонно сказала Луна, отдергивая руку. Стучащие зубы — как, впрочем, и коленки — были с ней полностью согласны.
Молоток не ответил — старый ворчун редко разговаривал с первокурсниками, зато с профессором Флитвиком частенько пускался в длинные беседы, в которых было много непонятных слов. Некоторые, самые вычурные и забавные, Луна даже записала в блокнотик — для «Придиры». Отец точно нашел бы им применение в своих статьях.
Вздохнув, Луна хотела было вернуться на нагретый пятачок пола, но дверь внезапно распахнулась, чуть-чуть не щелкнув ее по носу, — она едва успела отскочить.
В коридор незамедлительно высунулась кудрявая голова Пенелопы Кристал. Староста покрутила носом, будто чуящая цыпленка лисица, и, разумеется, тут же заметила Луну, застывшую от неожиданности на месте и слегка осоловело хлопавшую глазами.
— А, Лавгуд, вот ты где, — вполне доброжелательно сказала она. — Снова молоток не впускает?
Луна, чуть помедлив, кивнула. Воображаемое одеяло проплывало перед ее внутренним взором, весело и призывно помахивая уголками, как пуховый ковер-самолет.
— Ну, чего ты стоишь? — нетерпеливо буркнула Пенелопа, без церемоний хватая ее за руку и втаскивая в блаженное тепло гостиной. — Ничего, — продолжила она сочувственно, — еще пару раз посидишь в коридоре — и не только поумнеешь, но и пунктуальности научишься.
И тут Луну, почти уже уснувшую, озарило: ей надо поумнеть! И желательно побыстрее.
Альбус Дамблдор шагал по коридору, жужжа себе под нос старинную шмелиную песенку, а в голове у него жужжала какая-то мелкая школьная проблема, которую срочно необходимо было решить. Проблема жужжала очень уж насмешливо, но память ее поймать не могла, и песенка, которую напевал директор, мало-помалу становилась все более задумчивой.
Он уже было совсем отчаялся и решил прибегнуть к старому доброму зелью для улучшения памяти, и даже почти свернул в сторону Больничного крыла, как вдруг…
Как вдруг по неосторожности едва не сбил с ног маленькую студентку, по виду — первогодку, едва успев затормозить в шаге от ее носа.
Девочка подняла на директора совершенно невозмутимый взгляд, и Альбусу пришло в голову, что она со своими огромными, круглыми глазами навыкате похожа на большого белого лемура.
— Простите, мисс… — церемонно наклонил голову директор.
— Лавгуд, — отозвалась девочка все так же невозмутимо.
Альбус остановился, сдвинул очки на кончик носа и, повинуясь какому-то порыву, всмотрелся в ее лицо, при более внимательном взгляде еще больше напомнившее сонную лемурью мордочку. А еще… было в нем что-то, связанное с жужжащей проблемой.
Мисс Лавгуд смотрела на него, не моргая.
Альбус молчал, разглядывая ее.
Проблема жужжала.
И тут Альбус вспомнил: на днях Помоне доставили ее давний заказ — партию развесистых мухоморов, а он, заработавшись, так и не успел ей об этом сообщить.
«И надо бы проверить, все ли они на месте», — отчего-то подумал он, глядя в круглые голубые глаза студентки, почти такие же добрые, как его собственные.
И она по-прежнему не моргала.
Но пока ее ум чем-то совершенно не устраивал дверной молоток, и Луна сидела на полу перед входом в гостиную и нещадно мерзла, как колбаса под охлаждающими чарами.
При воспоминании о колбасе в животе будто котенок проснулся и принялся царапаться — она не только отбой, она ужин пропустила, заблудившись в хитросплетении лестниц и коридоров Хогвартса.
Холод пробирался под мантию и дышал ей под коленки, которые, видимо, в лунином теле были как-то напрямую связаны с зубами: чем сильнее они мерзли, тем громче зубы стучали от холода.
Все ее однокурсники наверняка уже спали, свернувшись, как улитки, в своих постелях под голубыми пологами. А уж при мысли о теплых шерстяных одеялах Луна поежилась и чихнула. Нужно попробовать еще раз — рано или поздно у нее должно получиться.
Может, на этот раз повезет?
Кое-как она поднялась на ноги, чувствуя, как целая стая мурашек бежит по затекшей спине. Или мурашки стадами бегают? На секундочку Луна задумалась об этом — но только на секундочку. Мысль о теплом одеяле громко фыркнула и заполнила всю голову своим уютным шерстяным великолепием. Мысль о мягкой подушке льстиво поддакивала.
Луна несмело протянула руку. В вечернем безмолвии тихо, как хлопок детских ладошек, стукнул молоток.
— Кто быстрее, Ахиллес или черепаха? — монотонно повторил он в одиннадцатый раз.
— Н-не было в мифах никакой чер-репахи, — разочарованно и несколько сонно сказала Луна, отдергивая руку. Стучащие зубы — как, впрочем, и коленки — были с ней полностью согласны.
Молоток не ответил — старый ворчун редко разговаривал с первокурсниками, зато с профессором Флитвиком частенько пускался в длинные беседы, в которых было много непонятных слов. Некоторые, самые вычурные и забавные, Луна даже записала в блокнотик — для «Придиры». Отец точно нашел бы им применение в своих статьях.
Вздохнув, Луна хотела было вернуться на нагретый пятачок пола, но дверь внезапно распахнулась, чуть-чуть не щелкнув ее по носу, — она едва успела отскочить.
В коридор незамедлительно высунулась кудрявая голова Пенелопы Кристал. Староста покрутила носом, будто чуящая цыпленка лисица, и, разумеется, тут же заметила Луну, застывшую от неожиданности на месте и слегка осоловело хлопавшую глазами.
— А, Лавгуд, вот ты где, — вполне доброжелательно сказала она. — Снова молоток не впускает?
Луна, чуть помедлив, кивнула. Воображаемое одеяло проплывало перед ее внутренним взором, весело и призывно помахивая уголками, как пуховый ковер-самолет.
— Ну, чего ты стоишь? — нетерпеливо буркнула Пенелопа, без церемоний хватая ее за руку и втаскивая в блаженное тепло гостиной. — Ничего, — продолжила она сочувственно, — еще пару раз посидишь в коридоре — и не только поумнеешь, но и пунктуальности научишься.
И тут Луну, почти уже уснувшую, озарило: ей надо поумнеть! И желательно побыстрее.
Альбус Дамблдор шагал по коридору, жужжа себе под нос старинную шмелиную песенку, а в голове у него жужжала какая-то мелкая школьная проблема, которую срочно необходимо было решить. Проблема жужжала очень уж насмешливо, но память ее поймать не могла, и песенка, которую напевал директор, мало-помалу становилась все более задумчивой.
Он уже было совсем отчаялся и решил прибегнуть к старому доброму зелью для улучшения памяти, и даже почти свернул в сторону Больничного крыла, как вдруг…
Как вдруг по неосторожности едва не сбил с ног маленькую студентку, по виду — первогодку, едва успев затормозить в шаге от ее носа.
Девочка подняла на директора совершенно невозмутимый взгляд, и Альбусу пришло в голову, что она со своими огромными, круглыми глазами навыкате похожа на большого белого лемура.
— Простите, мисс… — церемонно наклонил голову директор.
— Лавгуд, — отозвалась девочка все так же невозмутимо.
Альбус остановился, сдвинул очки на кончик носа и, повинуясь какому-то порыву, всмотрелся в ее лицо, при более внимательном взгляде еще больше напомнившее сонную лемурью мордочку. А еще… было в нем что-то, связанное с жужжащей проблемой.
Мисс Лавгуд смотрела на него, не моргая.
Альбус молчал, разглядывая ее.
Проблема жужжала.
И тут Альбус вспомнил: на днях Помоне доставили ее давний заказ — партию развесистых мухоморов, а он, заработавшись, так и не успел ей об этом сообщить.
«И надо бы проверить, все ли они на месте», — отчего-то подумал он, глядя в круглые голубые глаза студентки, почти такие же добрые, как его собственные.
И она по-прежнему не моргала.
Страница 1 из 3
