Фандом: Гарри Поттер. Жизнь нелегка, если ты — всего лишь первокурсница факультета Равенкло. Жизнь нелегка, если ты уже директор одной из трех крупнейших в Европе магических школ. Казалось бы — при чем тут мухоморы?
Добавить в моё избранное
9 мин, 21 сек 11625
— Я убедительно прошу вас не покушаться на моего феникса: смею вас уверить, вы и так весьма сообразительная и умная особа, в чем я уже успел убедиться.
Глаза его блестели так весело, как будто директор был не директор, а какой-нибудь гриффиндорский сорвиголова. Может быть, профессор Дамблдор тоже над ней смеется?
Луна открыла было рот, пытаясь возразить, но директор повелительным жестом остановил ее:
— Мисс Лавгуд, я могу сделать вам подарок? Позвольте вашу руку.
Луна, все еще немного побаиваясь, вытянула ладонь ковшиком, а профессор повторил свой жест, и в воздухе возникло красивое ало-золотое перо. Немножко покачавшись, будто поддерживаемое невидимой нитью, оно медленно спланировало ей на руку.
Перо было очень красивым. Густо-лимонного цвета внизу, оно постепенно становилось золотым, перетекало в алый, переливаясь на свету, играя пламенными оттенками, как маленький осколочек закатного солнца.
Луна подумала, что у нее никогда не вышло бы его нарисовать — не хватило бы красок.
— Оно волшебное?
— Конечно. Только не вздумай его сжигать и есть, а то никогда не узнаешь, в чем его сила, — улыбка приподняла усы профессора Дамблдора. Он потрепал ее по плечу и направился прочь, мурлыкая что-то себе под нос.
Или, скорее, жужжа.
Луна крепче сжала в ладони волшебное перышко.
Весь замок мирно посапывал во сне, как большая сытая кошка. Не спала только Луна, решившая проверить могущество пера — ведь настоящие чудеса творятся сами собой, а не волшебными палочками.
Тихо стукнул молоток.
— Что находится между мечтой и реальностью? — спросил мелодичный голос.
Луна раскрыла ладонь. На ней тускло посверкивало перо феникса.
Луна Лавгуд была первокурсницей. Хуже того, она была никудышной равенкловкой.
Но профессор Дамблдор сказал, что она умная, и волшебное перо было у нее — должно же оно хоть что-то уметь? Луна вглядывалась в перышко, и ей на секундочку показалось, что оно потеплело, будто согретое невидимой рукой — у нее самой руки были ужасно холодными.
— Что находится между мечтой и реальностью? — ворчливо повторил молоток.
И ответ пришел сам собой — наверное, это перышко помогло. А может быть, Луна просто очень хотела спать.
— Между мечтой и реальностью находится… сон, — решилась она.
Дверь гостеприимно распахнулась — впервые только для Луны Лавгуд.
«Волшебное, оно правда волшебное!» — хотелось запеть Луне. Но она просто шагнула в гостиную, боясь потревожить спящих равенкловцев, впрочем, ступая так тихо, что вряд ли могла их разбудить.
И уж совсем точно она не могла разбудить профессора Дамблдора, которому снилась его маленькая сестра Ариана — она играла в прятки с Фоуксом и подбрасывала к небу его перышки.
А когда она обернулась, оказалось, что это не Ариана вовсе, а Луна Лавгуд, которая смотрела на него выпуклыми лемурьими глазами и улыбалась рассеянной арианиной улыбкой.
Потом видение изменилось, и профессор до самого утра, обливаясь холодным потом, пересчитывал во сне развесистые мухоморы.
С того дня в ухе у Луны одиноко покачивалась сережка с подвеской-перышком, и, когда однокурсники спрашивали, какую курицу она ощипала себе на украшения, она честно отвечала, что это был феникс.
Но ей почему-то не верили — должно быть, потому, что все они были очень странными людьми. Впрочем, Луну это не особенно заботило — с тех пор, как с помощью волшебного перышка для нее открылся вход в гостиную, жизнь ее текла спокойно и размеренно.
Пока в конце учебного года, когда мальчик по имени Гарри Поттер всех спас, не произошло еще одно интересное событие.
Целители из больницы святого Мунго забрали профессора Локхарта, который улыбался и все повторял, когда его вели мимо Луны, что он редкостный идиот.
«Наконец-то он это понял. Неужели поумнел? — подумала она. — Наверное, профессор Дамблдор не уследил, и профессор Локхарт наелся пепла феникса!»
Глаза его блестели так весело, как будто директор был не директор, а какой-нибудь гриффиндорский сорвиголова. Может быть, профессор Дамблдор тоже над ней смеется?
Луна открыла было рот, пытаясь возразить, но директор повелительным жестом остановил ее:
— Мисс Лавгуд, я могу сделать вам подарок? Позвольте вашу руку.
Луна, все еще немного побаиваясь, вытянула ладонь ковшиком, а профессор повторил свой жест, и в воздухе возникло красивое ало-золотое перо. Немножко покачавшись, будто поддерживаемое невидимой нитью, оно медленно спланировало ей на руку.
Перо было очень красивым. Густо-лимонного цвета внизу, оно постепенно становилось золотым, перетекало в алый, переливаясь на свету, играя пламенными оттенками, как маленький осколочек закатного солнца.
Луна подумала, что у нее никогда не вышло бы его нарисовать — не хватило бы красок.
— Оно волшебное?
— Конечно. Только не вздумай его сжигать и есть, а то никогда не узнаешь, в чем его сила, — улыбка приподняла усы профессора Дамблдора. Он потрепал ее по плечу и направился прочь, мурлыкая что-то себе под нос.
Или, скорее, жужжа.
Луна крепче сжала в ладони волшебное перышко.
Весь замок мирно посапывал во сне, как большая сытая кошка. Не спала только Луна, решившая проверить могущество пера — ведь настоящие чудеса творятся сами собой, а не волшебными палочками.
Тихо стукнул молоток.
— Что находится между мечтой и реальностью? — спросил мелодичный голос.
Луна раскрыла ладонь. На ней тускло посверкивало перо феникса.
Луна Лавгуд была первокурсницей. Хуже того, она была никудышной равенкловкой.
Но профессор Дамблдор сказал, что она умная, и волшебное перо было у нее — должно же оно хоть что-то уметь? Луна вглядывалась в перышко, и ей на секундочку показалось, что оно потеплело, будто согретое невидимой рукой — у нее самой руки были ужасно холодными.
— Что находится между мечтой и реальностью? — ворчливо повторил молоток.
И ответ пришел сам собой — наверное, это перышко помогло. А может быть, Луна просто очень хотела спать.
— Между мечтой и реальностью находится… сон, — решилась она.
Дверь гостеприимно распахнулась — впервые только для Луны Лавгуд.
«Волшебное, оно правда волшебное!» — хотелось запеть Луне. Но она просто шагнула в гостиную, боясь потревожить спящих равенкловцев, впрочем, ступая так тихо, что вряд ли могла их разбудить.
И уж совсем точно она не могла разбудить профессора Дамблдора, которому снилась его маленькая сестра Ариана — она играла в прятки с Фоуксом и подбрасывала к небу его перышки.
А когда она обернулась, оказалось, что это не Ариана вовсе, а Луна Лавгуд, которая смотрела на него выпуклыми лемурьими глазами и улыбалась рассеянной арианиной улыбкой.
Потом видение изменилось, и профессор до самого утра, обливаясь холодным потом, пересчитывал во сне развесистые мухоморы.
С того дня в ухе у Луны одиноко покачивалась сережка с подвеской-перышком, и, когда однокурсники спрашивали, какую курицу она ощипала себе на украшения, она честно отвечала, что это был феникс.
Но ей почему-то не верили — должно быть, потому, что все они были очень странными людьми. Впрочем, Луну это не особенно заботило — с тех пор, как с помощью волшебного перышка для нее открылся вход в гостиную, жизнь ее текла спокойно и размеренно.
Пока в конце учебного года, когда мальчик по имени Гарри Поттер всех спас, не произошло еще одно интересное событие.
Целители из больницы святого Мунго забрали профессора Локхарта, который улыбался и все повторял, когда его вели мимо Луны, что он редкостный идиот.
«Наконец-то он это понял. Неужели поумнел? — подумала она. — Наверное, профессор Дамблдор не уследил, и профессор Локхарт наелся пепла феникса!»
Страница 3 из 3
