Фандом: Гарри Поттер. Почему Люциус Малфой был оправдан после Первой магической войны.
Добавить в моё избранное
17 мин, 1 сек 5696
Длинные белокурые, платинового оттенка волосы были собраны в хвост и перехвачены черной бархатной лентой, из рукавов мантии виднелись белоснежные манжеты рубашки с бриллиантовыми запонками. В руке он держал трость с серебряным набалдашником в виде змеиной головы.
— Добрый вечер, Барти, — кивнул он и без приглашения уселся напротив Крауча.
— Чем обязан, мистер Малфой? — нахмурился Бартемиус, намеренно не ответив на приветствие. И недовольно добавил: — Я же сказал мисс Дженкинс, что никого не принимаю.
В ответ на откровенную грубость Абраксас Малфой обходительно улыбнулся и указал холеной рукой — от этого движения крупный изумруд на среднем пальце вспыхнул, отражая пламя горящей на столе свечи — на разложенные перед Краучем дела Упивающихся смертью.
— Как поживаешь, Барти? Работы много? Давно тебя нигде не видно. Говорят, ты почти что переселился в этот кабинет… — заговорил Абраксас и после паузы осведомился: — Как Джози?
— По-прежнему, — сухо ответил Бартемиус. — Вот что, мистер Малфой…
— Барти, к чему эти церемонии? Мы ведь с тобой родственники.
— В делах служебных для меня родство не имеет значения, — отрезал Крауч. — Я служу закону, перед которым все равны. Впрочем, действительно, давай без церемоний…
— Закону? — с недоброй усмешкой перебил его Абраксас. — Непростительные заклятия к подозреваемым с твоего соизволения уже давно применяют в обход всякого закона. Ты ведь даже не потрудился провести свою инициативу через Визенгамот…
— Сам понимаешь, что они никогда бы не согласились, — пожал плечами Крауч. — И без того они саботируют любое решение, ущемляющее, как им кажется, права чистокровных. Не приведи Мерлин, если Упивающийся смертью, на совести которого несколько убийств, пострадает при задержании!
— Под Круциатусом или Империусом любой признается в чем угодно. Неужели ты этого не понимаешь, Барти? — мягко произнес Малфой. — И, насколько я знаю, убийство Розье и Уилкиса так и сошло Грюму с рук? Даже никакого внутреннего расследования не было проведено?
Крауч процедил сквозь зубы с прорвавшейся враждебностью:
— А какими законами руководствовался Волдеморт, — он злорадно усмехнулся, увидев, как Абраксас при звуке этого имени едва заметно вздрогнул, — когда пытал и убивал наших людей? Расскажи про законы МакКиннонам. Или Доркас Медоуз. Эти бандиты понимают только один язык — силу и жестокость. А просто так, без всяких на то оснований, авроры никого не задерживают.
— Так уж и никого? Ты сам-то себе веришь, Барти? — прищурился Абраксас. — Пренебрежение законом — опасный путь.
— Оставь свою демагогию для этих слюнтяев из Визенгамота. Впрочем, хоть они и вставляют мне палки в колеса, но серьезно помешать не могут. Я их насквозь вижу. Как и тебя. Они просто трусливое стадо и боятся взять на себя какую бы то ни было ответственность. Ты же — большой любитель ловить рыбу в мутной воде. А я знаю, что делаю. И простые люди на моей стороне. Потому что навести порядок в нынешних условиях никто, кроме меня, не способен. Ладно, — оборвал свою речь Бартемиус, — ты ведь, наверное, не поболтать пришел, Абраксас? Я очень занят, так что не отнимай у меня время понапрасну, переходи сразу к делу. И предупреждаю — если хочешь добиться снисхождения для своего сына, то об этом не может быть и речи!
— Что ж… — Малфой пристально взглянул на Крауча и слегка улыбнулся. — К делу, так к делу. Речь пойдет именно об этом, но не о снисхождении к Люциусу, а о снятии всех обвинений.
— Ты с ума сошел? — Крауч был настолько ошеломлен наглостью Малфоя, что даже не рассердился. — Пришел мне взятку предлагать? Да за одно это тебя следует отдать под суд. Вон из моего кабинета, — холодно сказал он, указывая рукой на дверь. — Или я сейчас же вызову дежурных авроров, и тебя препроводят в министерскую тюрьму.
Он уже достал палочку, но Абраксас остановил его взмахом руки.
— Не трудись, Барти, авроры здесь совершенно ни к чему. Мы с тобой и без них придем к соглашению. Ты поймешь, что мой мальчик совсем не так виновен, как ты думаешь…
— Мальчик… — криво усмехнувшись, повторил Крауч и покачал головой. — Этому мальчику уже двадцать семь, если не ошибаюсь. Нет, Абраксас. Пойми, даже если бы я хотел освободить Люциуса — а я этого не хочу, он должен ответить за то, что совершил! — я бы уже не смог остановить ход дела. Даже мое прямое вмешательство уже не сыграет роли… К Люциусу, кстати, не применяли ни Круциатус, ни Империус, доказательств и без того достаточно. Свидетельские показания, проверка палочки… На нем, между прочим, три Авады! И мы не знаем, сколько их там было еще — ведь Приоре Инкантатем можно установить лишь десять последних заклятий… Да как ты вообще себе это представляешь?
— Как ты это сделаешь — это уже твоя забота, Барти, — Малфой говорил тихо, но с непоколебимой уверенностью. — И сейчас я тебе объясню, почему.
— Добрый вечер, Барти, — кивнул он и без приглашения уселся напротив Крауча.
— Чем обязан, мистер Малфой? — нахмурился Бартемиус, намеренно не ответив на приветствие. И недовольно добавил: — Я же сказал мисс Дженкинс, что никого не принимаю.
В ответ на откровенную грубость Абраксас Малфой обходительно улыбнулся и указал холеной рукой — от этого движения крупный изумруд на среднем пальце вспыхнул, отражая пламя горящей на столе свечи — на разложенные перед Краучем дела Упивающихся смертью.
— Как поживаешь, Барти? Работы много? Давно тебя нигде не видно. Говорят, ты почти что переселился в этот кабинет… — заговорил Абраксас и после паузы осведомился: — Как Джози?
— По-прежнему, — сухо ответил Бартемиус. — Вот что, мистер Малфой…
— Барти, к чему эти церемонии? Мы ведь с тобой родственники.
— В делах служебных для меня родство не имеет значения, — отрезал Крауч. — Я служу закону, перед которым все равны. Впрочем, действительно, давай без церемоний…
— Закону? — с недоброй усмешкой перебил его Абраксас. — Непростительные заклятия к подозреваемым с твоего соизволения уже давно применяют в обход всякого закона. Ты ведь даже не потрудился провести свою инициативу через Визенгамот…
— Сам понимаешь, что они никогда бы не согласились, — пожал плечами Крауч. — И без того они саботируют любое решение, ущемляющее, как им кажется, права чистокровных. Не приведи Мерлин, если Упивающийся смертью, на совести которого несколько убийств, пострадает при задержании!
— Под Круциатусом или Империусом любой признается в чем угодно. Неужели ты этого не понимаешь, Барти? — мягко произнес Малфой. — И, насколько я знаю, убийство Розье и Уилкиса так и сошло Грюму с рук? Даже никакого внутреннего расследования не было проведено?
Крауч процедил сквозь зубы с прорвавшейся враждебностью:
— А какими законами руководствовался Волдеморт, — он злорадно усмехнулся, увидев, как Абраксас при звуке этого имени едва заметно вздрогнул, — когда пытал и убивал наших людей? Расскажи про законы МакКиннонам. Или Доркас Медоуз. Эти бандиты понимают только один язык — силу и жестокость. А просто так, без всяких на то оснований, авроры никого не задерживают.
— Так уж и никого? Ты сам-то себе веришь, Барти? — прищурился Абраксас. — Пренебрежение законом — опасный путь.
— Оставь свою демагогию для этих слюнтяев из Визенгамота. Впрочем, хоть они и вставляют мне палки в колеса, но серьезно помешать не могут. Я их насквозь вижу. Как и тебя. Они просто трусливое стадо и боятся взять на себя какую бы то ни было ответственность. Ты же — большой любитель ловить рыбу в мутной воде. А я знаю, что делаю. И простые люди на моей стороне. Потому что навести порядок в нынешних условиях никто, кроме меня, не способен. Ладно, — оборвал свою речь Бартемиус, — ты ведь, наверное, не поболтать пришел, Абраксас? Я очень занят, так что не отнимай у меня время понапрасну, переходи сразу к делу. И предупреждаю — если хочешь добиться снисхождения для своего сына, то об этом не может быть и речи!
— Что ж… — Малфой пристально взглянул на Крауча и слегка улыбнулся. — К делу, так к делу. Речь пойдет именно об этом, но не о снисхождении к Люциусу, а о снятии всех обвинений.
— Ты с ума сошел? — Крауч был настолько ошеломлен наглостью Малфоя, что даже не рассердился. — Пришел мне взятку предлагать? Да за одно это тебя следует отдать под суд. Вон из моего кабинета, — холодно сказал он, указывая рукой на дверь. — Или я сейчас же вызову дежурных авроров, и тебя препроводят в министерскую тюрьму.
Он уже достал палочку, но Абраксас остановил его взмахом руки.
— Не трудись, Барти, авроры здесь совершенно ни к чему. Мы с тобой и без них придем к соглашению. Ты поймешь, что мой мальчик совсем не так виновен, как ты думаешь…
— Мальчик… — криво усмехнувшись, повторил Крауч и покачал головой. — Этому мальчику уже двадцать семь, если не ошибаюсь. Нет, Абраксас. Пойми, даже если бы я хотел освободить Люциуса — а я этого не хочу, он должен ответить за то, что совершил! — я бы уже не смог остановить ход дела. Даже мое прямое вмешательство уже не сыграет роли… К Люциусу, кстати, не применяли ни Круциатус, ни Империус, доказательств и без того достаточно. Свидетельские показания, проверка палочки… На нем, между прочим, три Авады! И мы не знаем, сколько их там было еще — ведь Приоре Инкантатем можно установить лишь десять последних заклятий… Да как ты вообще себе это представляешь?
— Как ты это сделаешь — это уже твоя забота, Барти, — Малфой говорил тихо, но с непоколебимой уверенностью. — И сейчас я тебе объясню, почему.
Страница 2 из 5
